Лин Яровой
Лин Яровой
ЧЕРНОГРУДЫЕ
От семечек щипало язык и хотелось пить. Сунув руку в карман, Руслан выгреб последнюю горсть и высыпал остатки перед собой. Тут же, словно по команде, с крыши вокзала слетели голуби. Приземлившись перед скамейкой, птицы закурлыкали, захлопали крыльями и принялись клевать семечко за семечком.
Руслан прикурил сигарету. Уставился на голубей. Они напоминали ему крыс. Жирных крылатых крыс. Прыгающие среди них воробьи были похожи на мышей-полевок, и черт знает почему, но воробьи нравились Руслану гораздо больше. Мелкие, неуловимые, наглые…
Засмотревшись на птиц, Руслан потерял счет времени и очнулся, лишь когда истлевший фильтр сигареты обжег пальцы. Выматерившись, парень выбросил окурок и взглянул на часы. До автобуса оставалось полчаса. Руслан тяжело вздохнул.
В душное здание вокзала возвращаться не хотелось, но и сидеть на скамейке под палящим солнцем было невыносимо. Оглянувшись по сторонам, Руслан поискал место, где можно укрыться в тени, и тут его взгляд остановился на двух странных черногрудых воробьях, которые будто застыли на тонком металлическом заборе. Они были раза в полтора крупнее своих сородичей и, в отличие от других, даже не смотрели в сторону семечек, рассыпанных на асфальте.
Эти воробьи смотрели на Руслана.
– Ну что? – с раздражением спросил парень. – Что вам надо?
Он махнул рукой, изобразив, будто кидает камень, но черногрудые птицы даже не пошевелились. Словно чучела в музее, они сидели неподвижно, вцепившись когтями в железную жердь, и чем дольше Руслан на них смотрел, тем тревожнее звенело под сердцем.
В памяти всплыл недавний сон.
Затем фотография.
– Надо же… – буркнул под нос Руслан, вспомнив название деревни, в которую собирался ехать.
Он достал телефон, открыл «Инстаграм» и нашел профиль сестры. Медленный Интернет долго грузил страницу, но в конце концов разноцветные квадратики отобразились на экране. Руслан ткнул пальцем в верхний слева и в очередной раз уставился на последний снимок Кристины.
Фотография была сделана из салона машины. С переднего пассажирского сиденья. В нижней части снимка можно было разглядеть бардачок – с круглой кнопкой и аккуратным вмятым прямоугольником. Руслан знал, что обычно на месте вмятины крепится серебристая панелька с надписью «ЖИГУЛИ» или «LADA». Судя по форме лобового стекла, снимок был сделан Кристиной из «пятерки». Или, может, из «семерки». Хотя и в этом Руслан не был точно уверен, потому что плохо разбирался в машинах.
Главное, что его интересовало на фотографии, – это дорожный знак. За грязным треснувшим стеклом автомобиля виднелся синий прямоугольник с белыми буквами: «ВОРОБЬИНАЯ».
Руслан поднял взгляд от телефона и посмотрел на забор. Черногрудые птицы исчезли.
Парень глянул в одну сторону, затем – в другую, закрутил головой, но странных воробьев и след простыл. Только обычные – мелкие – путались под ногами и прыгали среди жирных голубей, пытаясь отвоевать остатки семечек.
Руслан пожал плечами и, прикурив новую сигарету, вновь уставился в телефон.
Дорожный знак стоял на обочине разбитой отсыпной дороги. За ним – высокие сосны и кусочек голубого неба. Под фотографией была подпись, оставленная Кристиной:
«Здесь живет русское колдовство».
Снимок выложен тринадцатого июня. Сегодня – двадцатое. И за всю неделю от Кристины больше ни слуху ни духу. Телефон выключен, и страницы всех социальных сетей показывают, что в последний раз сестра выходила в Интернет больше семи суток назад.
«Это не похоже на Крис», – в который раз подумал Руслан.
Он успокаивал себя тем, что, судя по картам, эта Воробьиная застряла где-то посреди тайги, и мобильная связь в такой глуши могла не ловить. Поразмыслив об этом, Руслан сделал скриншот и сохранил фото в память телефона, чтобы не потерять. Этот снимок был его единственной зацепкой в поисках сестры.
Стоило, наверное, обратиться в полицию. Написать заявление. Или что там обычно пишут, когда исчезает человек? Руслан думал об этом вчера весь день, когда изучал карты и пытался дозвониться до Кристины, но в итоге решил, что для начала отправится в деревню сам.
Сестра и прежде уезжала черт пойми куда – автостопом, никого не предупредив, без денег в кармане. Отличие было только в том, что раньше не проходило и дня, чтобы Кристина не выгрузила в профиль новую фотографию. Ее блог был словно пестрая лента – озера, леса, закаты над морем и бесконечные километры дорог. Карелия, Байкал, Владивосток, Тыва. Где только Крис не побывала за свои двадцать два года. Случалось, что она не снимала трубку по несколько дней, но потом обязательно перезванивала.
А теперь словно в воду канула.
Руслана передернуло.
«Сплюнь, – сказал он себе. – Все с ней в порядке. Сейчас приеду в эту Воробьиную, найду Крис и наваляю ей по шее за то, что не предупредила. И заберу все марки, чтобы больше не принимала решения куда-то ехать под кайфом».
Марки были главной причиной, по которой Руслан не пошел в полицию. Он знал, что если младшую сестру первыми найдут опера, то непременно залезут в ее рюкзак и найдут там вещи, за которые Кристина уедет уже в другие, не столь привлекательные места. Сколько раз он ей говорил – не можешь не употреблять, так хотя бы перестань таскать эту дрянь с собой. Все без толку.
Потушив сигарету, Руслан глянул на часы. Еще двадцать минут до автобуса. Прогуляться, что ли? Или воды купить? Судя по надписи в билете, до Воробьиной ехать два с половиной часа, и по такой жаре непременно захочется пить. Поднявшись со скамейки, парень направился в сторону ларька, и вдруг остановился, увидев на козырьке киоска тех самых черногрудых воробьев.
Теперь их было трое. Они сидели все так же неподвижно и смотрели Руслану в глаза.
– Да что б вас…
Он пригляделся к птицам. У одного из воробьев в крыле было белое перышко.
Руслан почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Все, как в том сне…
Руслан прикурил сигарету. Уставился на голубей. Они напоминали ему крыс. Жирных крылатых крыс. Прыгающие среди них воробьи были похожи на мышей-полевок, и черт знает почему, но воробьи нравились Руслану гораздо больше. Мелкие, неуловимые, наглые…
Засмотревшись на птиц, Руслан потерял счет времени и очнулся, лишь когда истлевший фильтр сигареты обжег пальцы. Выматерившись, парень выбросил окурок и взглянул на часы. До автобуса оставалось полчаса. Руслан тяжело вздохнул.
В душное здание вокзала возвращаться не хотелось, но и сидеть на скамейке под палящим солнцем было невыносимо. Оглянувшись по сторонам, Руслан поискал место, где можно укрыться в тени, и тут его взгляд остановился на двух странных черногрудых воробьях, которые будто застыли на тонком металлическом заборе. Они были раза в полтора крупнее своих сородичей и, в отличие от других, даже не смотрели в сторону семечек, рассыпанных на асфальте.
Эти воробьи смотрели на Руслана.
– Ну что? – с раздражением спросил парень. – Что вам надо?
Он махнул рукой, изобразив, будто кидает камень, но черногрудые птицы даже не пошевелились. Словно чучела в музее, они сидели неподвижно, вцепившись когтями в железную жердь, и чем дольше Руслан на них смотрел, тем тревожнее звенело под сердцем.
В памяти всплыл недавний сон.
Затем фотография.
– Надо же… – буркнул под нос Руслан, вспомнив название деревни, в которую собирался ехать.
Он достал телефон, открыл «Инстаграм» и нашел профиль сестры. Медленный Интернет долго грузил страницу, но в конце концов разноцветные квадратики отобразились на экране. Руслан ткнул пальцем в верхний слева и в очередной раз уставился на последний снимок Кристины.
Фотография была сделана из салона машины. С переднего пассажирского сиденья. В нижней части снимка можно было разглядеть бардачок – с круглой кнопкой и аккуратным вмятым прямоугольником. Руслан знал, что обычно на месте вмятины крепится серебристая панелька с надписью «ЖИГУЛИ» или «LADA». Судя по форме лобового стекла, снимок был сделан Кристиной из «пятерки». Или, может, из «семерки». Хотя и в этом Руслан не был точно уверен, потому что плохо разбирался в машинах.
Главное, что его интересовало на фотографии, – это дорожный знак. За грязным треснувшим стеклом автомобиля виднелся синий прямоугольник с белыми буквами: «ВОРОБЬИНАЯ».
Руслан поднял взгляд от телефона и посмотрел на забор. Черногрудые птицы исчезли.
Парень глянул в одну сторону, затем – в другую, закрутил головой, но странных воробьев и след простыл. Только обычные – мелкие – путались под ногами и прыгали среди жирных голубей, пытаясь отвоевать остатки семечек.
Руслан пожал плечами и, прикурив новую сигарету, вновь уставился в телефон.
Дорожный знак стоял на обочине разбитой отсыпной дороги. За ним – высокие сосны и кусочек голубого неба. Под фотографией была подпись, оставленная Кристиной:
«Здесь живет русское колдовство».
Снимок выложен тринадцатого июня. Сегодня – двадцатое. И за всю неделю от Кристины больше ни слуху ни духу. Телефон выключен, и страницы всех социальных сетей показывают, что в последний раз сестра выходила в Интернет больше семи суток назад.
«Это не похоже на Крис», – в который раз подумал Руслан.
Он успокаивал себя тем, что, судя по картам, эта Воробьиная застряла где-то посреди тайги, и мобильная связь в такой глуши могла не ловить. Поразмыслив об этом, Руслан сделал скриншот и сохранил фото в память телефона, чтобы не потерять. Этот снимок был его единственной зацепкой в поисках сестры.
Стоило, наверное, обратиться в полицию. Написать заявление. Или что там обычно пишут, когда исчезает человек? Руслан думал об этом вчера весь день, когда изучал карты и пытался дозвониться до Кристины, но в итоге решил, что для начала отправится в деревню сам.
Сестра и прежде уезжала черт пойми куда – автостопом, никого не предупредив, без денег в кармане. Отличие было только в том, что раньше не проходило и дня, чтобы Кристина не выгрузила в профиль новую фотографию. Ее блог был словно пестрая лента – озера, леса, закаты над морем и бесконечные километры дорог. Карелия, Байкал, Владивосток, Тыва. Где только Крис не побывала за свои двадцать два года. Случалось, что она не снимала трубку по несколько дней, но потом обязательно перезванивала.
А теперь словно в воду канула.
Руслана передернуло.
«Сплюнь, – сказал он себе. – Все с ней в порядке. Сейчас приеду в эту Воробьиную, найду Крис и наваляю ей по шее за то, что не предупредила. И заберу все марки, чтобы больше не принимала решения куда-то ехать под кайфом».
Марки были главной причиной, по которой Руслан не пошел в полицию. Он знал, что если младшую сестру первыми найдут опера, то непременно залезут в ее рюкзак и найдут там вещи, за которые Кристина уедет уже в другие, не столь привлекательные места. Сколько раз он ей говорил – не можешь не употреблять, так хотя бы перестань таскать эту дрянь с собой. Все без толку.
Потушив сигарету, Руслан глянул на часы. Еще двадцать минут до автобуса. Прогуляться, что ли? Или воды купить? Судя по надписи в билете, до Воробьиной ехать два с половиной часа, и по такой жаре непременно захочется пить. Поднявшись со скамейки, парень направился в сторону ларька, и вдруг остановился, увидев на козырьке киоска тех самых черногрудых воробьев.
Теперь их было трое. Они сидели все так же неподвижно и смотрели Руслану в глаза.
– Да что б вас…
Он пригляделся к птицам. У одного из воробьев в крыле было белое перышко.
Руслан почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Все, как в том сне…
…воробей с белым пером сидел на жерди под крышей амбара. Смотрел на Кристину сверху вниз – из темноты, разрезанной полосами лунного света, что пробивался сквозь щели в досках.
– Не выдавай меня. Пожалуйста, не выдавай, – шептала девушка, приложив палец к губам.
Она сидела на корточках, спрятавшись за мешками с мукой. Голая, перепачканная в грязи. Из-под светлых локонов – от уха до подбородка – тянулась струйка запекшейся крови. Мучная пыль липла к ссадине и кружилась в воздухе.
Кристина зажмурилась и зажала нос, чтобы не чихнуть. Ее тело беззвучно дернулось в темноте – один раз, другой. Задыхаясь, девушка осторожно убрала руку от лица и прислушалась к ощущениям. Еле-еле вздохнула… и чихнула на весь амбар.
Воробей слетел с жерди. Выпорхнул через дыру в крыше.
На улице раздались шаги. Сквозь щели в досках Кристина увидела, как черная тень подошла к амбару и остановилась.
Девушка задержала дыхание, чтобы не чихнуть снова.
Над крышей зачирикал воробей. Петли скрипнули, и дверь стала медленно открываться.
– Не выдавай меня. Пожалуйста, не выдавай, – шептала девушка, приложив палец к губам.
Она сидела на корточках, спрятавшись за мешками с мукой. Голая, перепачканная в грязи. Из-под светлых локонов – от уха до подбородка – тянулась струйка запекшейся крови. Мучная пыль липла к ссадине и кружилась в воздухе.
Кристина зажмурилась и зажала нос, чтобы не чихнуть. Ее тело беззвучно дернулось в темноте – один раз, другой. Задыхаясь, девушка осторожно убрала руку от лица и прислушалась к ощущениям. Еле-еле вздохнула… и чихнула на весь амбар.
Воробей слетел с жерди. Выпорхнул через дыру в крыше.
На улице раздались шаги. Сквозь щели в досках Кристина увидела, как черная тень подошла к амбару и остановилась.
Девушка задержала дыхание, чтобы не чихнуть снова.
Над крышей зачирикал воробей. Петли скрипнули, и дверь стала медленно открываться.
Руслан дернулся и проснулся. Он не заметил, как задремал на заднем сиденье автобуса.
«Опять этот сон. Тот же, что и ночью. Только теперь все отчетливее, будто наяву».
Все сегодняшнее утро, собирая вещи, Руслан убеждал себя, что это просто кошмар. Последствие стресса, полночный бред. «Переволновался за сестру, вот и мерещится теперь всякая ересь. Мало, что ли, кошмаров было в жизни?»
В отличие от сестры, Руслан не верил в магию сновидений. Он, как и Кристина, в свое время увлекался внетелесными путешествиями, осознанными снами и прочей эзотерикой, но, положа руку на сердце, он никогда не видел в этих явлениях ничего мистического. Все это – лишь игра ума, думал он. Забавная иллюзия и не больше. Так Руслан говорил Кристине, а она лишь качала головой и снисходительно улыбалась в ответ, глядя на него расширенными зрачками…
«Чертова кислота. Так и знал, что добром эта кастанедовщина не кончится», – подумал он.
Подумал и сплюнул три раза через плечо. На всякий случай.
Потому что, как бы Руслан себя ни успокаивал, ему не давал покоя этот сон. Почему, черт его дери, он снится уже второй раз за сутки? От кого в нем прячется Кристина? И что еще за «русское колдовство» решила отыскать сестра в глухой деревне, затерянной в сибирской тайге?
Еще вчера Руслан перешерстил весь Интернет в поисках хоть какой-нибудь информации об этой Воробьиной. Ничего дельного так и не нашел. Забытое богом селение на берегу реки – две улицы и меньше сотни домов. Ни легенд, ни особой истории – ничего. Деревня как деревня. Тысячи таких же раскиданы по всей стране, но почему-то из всех Кристина выбрала именно Воробьиную.
Судя по картам, в это захолустье вела лишь одна дорога, которая там же и обрывалась, а значит, Воробьиная не могла оказаться просто селением, встретившимся по пути. Нет, сестра ехала туда целенаправленно. Вот только зачем? Что она хотела найти в тех дебрях?
Руслан обзвонил друзей сестры, но никто не знал, куда и зачем она отправилась. Одногруппница, ее соседка по общежитию, сказала, что Кристина пропала утром двенадцатого числа, но вещи с вечера не собирала и вообще даже словом не обмолвилась, что планирует поездку. По словам одногруппницы, Крис всю ночь с кем-то переписывалась в телефоне, а наутро исчезла, прихватив с собой рюкзак и желтую осеннюю куртку.
Оставалось лишь гадать, кто был тем ночным собеседником? Бывших парней у нее не было. Крис вообще не подпускала к себе мужчин. Всех ее товарищей по автостопу Руслан обзвонил. Других людей, с которыми сестра могла переписываться всю ночь, он не знал.
Сам он говорил с сестрой десятого – в день, когда прилетел с Севера, вернувшись со стажировки. Они с сестрой встретились в баре и выпили по паре бокалов пива. Руслан рассказал Кристине о том, что его берут экологом в горный комбинат. Сестра призналась, что завалила очередной экзамен – на этот раз по зарубежной литературе. Руслан и Кристина много шутили, вспоминали истории из совместных поездок, а потом гуляли по городу и купались пьяные в Енисее рядом с табличкой «Купание запрещено». Разошлись лишь под утро. Кристина – в общежитие, Руслан – на квартиру к друзьям.
После той ночи они не созванивались и не списывались целую неделю. Вместе с друзьями Руслан уехал на озера, где не ловила связь, а вернувшись вчера утром в город, обнаружил, что сестра исчезла.
«Специально, что ли, выбрала момент, чтоб свалить? Знала ведь, что я заставлю отзваниваться, если опять удумает ехать одна автостопом».
Руслан боялся за сестру. Не только теперь, но вообще каждый раз, когда она отправлялась в путешествие. Ему постоянно казалось, что Кристину могут обидеть…
Что это произойдет снова.
Перед глазами пронесся родительский дом. Покосившийся пятистенок, двор, туалет на улице. Бездыханное тело отца с пробитой головой. Кровь, перемешанная с грязью.
Руслан невольно коснулся запястья. Провел пальцем по черным полосам татуировки – два параллельных меча, выбитых на коже.
«Если кто-то посмел тебя тронуть, мы найдем его. Обещаю. Найдем вместе. И сделаем то, что делали однажды – когда были еще детьми».
Один за другим далекие образы вспыхивали в памяти. Ночь. Звездное небо. Окровавленный молоток. Тело отца, похожее на огромную куклу. Красная вода в железном тазу.
Руслан прикусил губу и вновь провел пальцами по татуировке.
Близняшки с зарей на руках. Так они с сестрой называли себя.
Автобус трясся, гремел и подпрыгивал на каждой кочке. Гравий летел из-под колес. Бил по железному днищу и отскакивал в окно, к которому прилип Руслан. За грязными стеклами проплывали сосны. Высокие, старые, жавшиеся вплотную к обочине. Точь-в-точь как на фотографии сестры. Сомнений не оставалось: это та самая дорога, по которой ехала Крис.
Километр за километром автобус катился по гравийке. Время от времени сворачивал в попутные деревни, стоял там минуту и, хлопнув дверьми, ехал дальше. Прокручивая в голове беспокойные мысли, Руслан не заметил, как все пассажиры вышли на остановках. Он остался в салоне один.
И вдруг увидел, как за окном мелькнул синий прямоугольник.
«ВОРОБЬИНАЯ».
На дорожном знаке вновь сидели они – черногрудые птицы. Автобус быстро пронесся мимо, но Руслан готов был поклясться: среди воробьев он различил того самого – с белым пером в крыле.
Под сердцем неприятно защекотало. Пронеслась в голове малодушная мысль: бросить все, не выходить на конечной, а купить билет и тут же уехать с водителем обратно. Чем глубже в тайгу полз автобус, тем сильнее росла тревога.
«Да что с тобой творится? – одернул себя Руслан. – Птиц испугался?»
Заерзав на кресле, он несколько раз глянул в заднее окно, но знак уже скрылся за поворотом.
Через пару минут автобус заглох, прокатился пару метров на холостом ходу и остановился. С шипением открылись двери.
– Выходи! – крикнул водитель. – Приехали!
Руслан перекинул рюкзак через плечо и, вглядываясь в пыльные окна, прошел через салон к выходу. Подойдя к дверям, замер:
– Так это… Тут же лес кругом.
– Ну да, – хмыкнул водила. – В первый раз, что ли? Остановка здесь, а до самой деревни я не езжу. Вон дорога. Не заблудишься.
Он махнул рукой, указав на разбитую колею, теряющуюся среди кустов и высоких сосен. Руслан осторожно спустился по ступеньке автобуса. В нос ударило запахом трав и древесной смолы.
– Я надеюсь, медведей тут нет?
Водитель усмехнулся и промолчал. Затем нажал на кнопку, и двери захлопнулись. Автобус медленно сдал назад, развернулся и уехал.
– Зашибись.
Прикурив сигарету, Руслан еще долго вслушивался, как за деревьями тарахтит разваливающийся «Икарус». В неестественно дикой тишине рычание двигателя было последним напоминанием о том, что в этом лесу бывают и другие люди. Затем шум стих, и Руслан остался наедине с тайгой.
– Ну что ж, – выдохнул он. – Пойдем… Отыщем русское колдовство.
Перекинув вторую лямку рюкзака через плечо, парень бросил окурок, затушил его ботинком и зашагал вперед по лесной дороге. Он шел медленно и больше смотрел вниз, чем по сторонам, стараясь не подвернуть ногу на кочках. Над головой раскачивались и скрипели иссохшие ветви сосен. В глаза лезла мошка. Насекомые вгрызались в шею, уши, ладони. Руслан матерился и то и дело бил себя ладонью, размазывая кровавые разводы по коже.
Глядя под ноги, он не заметил, в какой момент его окружили. Только почувствовав холодный взгляд, поднял голову и увидел, что за ним наблюдают. Из кустов смотрели темные, по-человечьи умные глаза.
Мелькнула тень справа. Затем еще одна.
Руслан замер.
– Твою мать.
Сердце пропустило удар, когда показалось, что эти облезлые тощие твари, обступающие со всех сторон, – волчья стая. И лишь после того, как первая волна страха прокатилась по телу, Руслан понял: это просто бродячие псы.
Голодные псы.
«Одно другого не лучше».
Собаки не лаяли и не рычали. Они медленно и беззвучно окружали Руслана, осторожно переступая с лапы на лапу. Псы водили носами, щурились, дергали ушами, словно пытаясь поймать каждое его движение.
– Пшли вон! – крикнул Руслан и замахнулся рукой.
Псы даже не шелохнулись. Тогда он наклонился, чтобы поднять валявшийся на дороге камень, и в этот момент сзади зашуршала трава, мелькнуло черное пятно. Ногу дернуло острой болью.
Руслан упал, выматерился и тут же вскочил обратно. Скинув рюкзак, перехватил его за лямку и с размаху ударил по вцепившейся собаке. Псина заскулила, но не отпустила ногу. Парень вскрикнул от боли, ударил еще раз.
Что-то хрустнуло. Клыки разжались. Ослепленный от боли, Руслан успел увидеть, как джинсы пропитались красным, и тут же поднял взгляд. Со всех сторон бежали другие псы.
На секунду померещилось, будто они не касаются земли лапами. Будто скользят по воздуху. Громко заорав, Руслан взмахнул перед собой рюкзаком. Собаки замерли, не добежав пару метров. Отступили на пару шагов. И застыли будто вкопанные.
Руслан подавился собственным криком. Он инстинктивно отшагнул назад, хоть и знал, что так делать нельзя. Он знал: стоит уступить метр – и псы почувствуют слабость, кинутся, растерзают.
Но псы не кинулись. Окаменевшие, они сидели неподвижно, обступив полукругом, и словно заколдованные смотрели в одну точку – в глубину леса, откуда доносился свист.
Руслан обернулся. Там, за пригорком, заросшим папоротником, кто-то насвистывал знакомую мелодию. Позабытые образы шевельнулись в памяти, будто Руслан уже слышал однажды этот мотив – давным-давно в детстве. Звук приближался. Разлетался по тайге эхом. Собаки, секунду назад готовые растерзать парня в клочья, теперь сидели, поджав хвосты.
За листьями папоротника мелькнули распущенные пшеничные волосы.
«Крис!» – вспыхнула мысль.
Но это была не сестра. Женщина, вышедшая из-за пригорка, оказалась гораздо старше Кристины – лет сорока на вид. Морщинки выдавали возраст, как и впалые щеки и чуть дряблая шея. И только темные, словно у цыганки, глаза выглядели так, будто их не коснулись годы. «Словно украденные», – подумал Руслан и почувствовал странный холодок в животе.
Женщина закончила свистеть. Спустившись с пригорка, она подошла ближе и остановилась. На ней был длинный темно-зеленый сарафан грубого покроя. Под ним того же цвета рубашка, на пару размеров больше, чем нужно, а в руках – плетеная корзинка, покрытая красной тряпкой. Глянув на Руслана, женщина усмехнулась и сказала:
– Поранился. Нога сочится.
Руслан опустил взгляд и только теперь почувствовал, как пульсирует боль. Разодранная штанина пропиталась кровью насквозь. Нога сделалась будто ватная, перестала держать, и Руслан начал падать…
Женщина подхватила его.
– Тише-тише. Пойдем подлатаем тебя.
Она потянула его за собой, и Руслан пошел, хоть каждый шаг и отдавался болью, стреляющей вверх до пояса и дальше по позвоночнику. В ушах звенело.
– Надо перевязать, – пробормотал он.
– Дома перевяжем. Здесь только заразу занесешь. Идем, тут недалеко. Не умрешь.
Собаки все так же сидели, глядя на них темными голодными глазами. Руслан видел их выпирающие ребра, видел впалые животы, и все-таки ни один из псов даже не дернулся вслед.
– Как вы это сделали?
– Приучила, – ответила женщина.
Она все еще держала его за рукав и тащила за собой сквозь лес. Все было словно в тумане, перед глазами плясали искры. Кровавую штанину черной шевелящейся массой облепила мошкара. Руслан попробовал стряхнуть насекомых, но лишь неловко дернул ногой, ахнул и чуть не ослеп от боли.
– Иди спокойно. Скоро уже. Терпи.
Женщина вела его не по дороге, а напрямую через заросли папоротника. В рот лезла паутина. Листья хлестали по лицу.
Наконец они вышли на тропинку и спустя пару минут оказались у старой избы, будто выросшей из-под земли. Руслан понял: они пришли в деревню. Дальше за избой начиналась земляная дорога, а вдоль нее редкие низенькие домишки. В воздухе пахло сладковатым березовым дымом. Видимо, кто-то топил баню.
– Заходи, – сказала женщина, открывая калитку. – Пса не бойся. Он на привязи.
Они зашли во двор, и в нос ударил запах деревни. Терпкая смесь скошенной травы, земли и куриного помета. Так пахло во дворе родительского дома. В детстве.
Зазвенела цепь. Из будки вылез огромный пес.
«Вот это точно волк», – подумал Руслан, глядя на вытянутую морду и желтые внимательные глаза.
– Осторожнее, – сказала женщина, подходя к крыльцу. – Доска сломана, не зацепи.
– Что?
Руслан запнулся о торчащие из деревянного тротуарчика щепки. Чуть не сломал вторую ногу.
– Ты, гляжу, совсем ходить не хочешь? – усмехнулась женщина. – Поднимайся, дома никого. Муж внутрь не ходит. Сейчас я лекарство возьму и приду. Будем перевязывать тебе рану.
Было неловко заходить в незнакомый дом, но выбора у Руслана не оставалось. Ему хотелось поскорее присесть, чтобы боль хоть чуть-чуть поутихла.
Пройдя через темные сени, парень потянул дверь на себя. Зашел в избу. Глаза долго привыкали к темноте. Шторы на окнах были задернуты. Наконец, Руслан разглядел коридор, уходящий в дальнюю комнату. Слева и справа были дверные проемы, прикрытые занавесками. Руслан шагнул влево и оказался на кухне.
Скинув рюкзак, он сел за стол. Глянул на выбеленные стены, на цветастые половики. «Уютно, – подумал Руслан, оценив обстановку. – Все аккуратненько, с антуражем. И печь хорошая».
В сенях скрипнули двери. Спустя мгновение в кухню зашла хозяйка. Убрав корзинку под стол, женщина пододвинула еще один табурет и закинула на него ногу Руслана.
– Сейчас будет больно. Придется потерпеть.
– Насколько больно?
– Очень больно.
Женщина достала из шкафа нож. Огромный – можно хоть быка резать. Затем склонилась над ногой Руслана и, ловко распоров штанину, срезала с ноги запекшуюся корку из крови и дохлых насекомых. Раны засочились снова.
– Не так уж и больно, – сказал Руслан, прикусив губу.
И тут же пожалел, потому что женщина обмотала ногу тряпкой и вылила сверху какой-то отвар. Кожу будто обварили кипятком. Захотелось кричать, но голос исчез.
– Терпи. Знаю, что горячо. Терпи. Еще немного.
Горячо будет. Горячо.
Слова ее будто отдалялись, звучали все тише, тише, тише… Руслан почувствовал, как проваливается в темную пелену. Боль исчезла. Весь мир исчез.
И прежде, чем Руслан потерял сознание, он ясно услышал голос Кристины:
– Горячо.
«Опять этот сон. Тот же, что и ночью. Только теперь все отчетливее, будто наяву».
Все сегодняшнее утро, собирая вещи, Руслан убеждал себя, что это просто кошмар. Последствие стресса, полночный бред. «Переволновался за сестру, вот и мерещится теперь всякая ересь. Мало, что ли, кошмаров было в жизни?»
В отличие от сестры, Руслан не верил в магию сновидений. Он, как и Кристина, в свое время увлекался внетелесными путешествиями, осознанными снами и прочей эзотерикой, но, положа руку на сердце, он никогда не видел в этих явлениях ничего мистического. Все это – лишь игра ума, думал он. Забавная иллюзия и не больше. Так Руслан говорил Кристине, а она лишь качала головой и снисходительно улыбалась в ответ, глядя на него расширенными зрачками…
«Чертова кислота. Так и знал, что добром эта кастанедовщина не кончится», – подумал он.
Подумал и сплюнул три раза через плечо. На всякий случай.
Потому что, как бы Руслан себя ни успокаивал, ему не давал покоя этот сон. Почему, черт его дери, он снится уже второй раз за сутки? От кого в нем прячется Кристина? И что еще за «русское колдовство» решила отыскать сестра в глухой деревне, затерянной в сибирской тайге?
Еще вчера Руслан перешерстил весь Интернет в поисках хоть какой-нибудь информации об этой Воробьиной. Ничего дельного так и не нашел. Забытое богом селение на берегу реки – две улицы и меньше сотни домов. Ни легенд, ни особой истории – ничего. Деревня как деревня. Тысячи таких же раскиданы по всей стране, но почему-то из всех Кристина выбрала именно Воробьиную.
Судя по картам, в это захолустье вела лишь одна дорога, которая там же и обрывалась, а значит, Воробьиная не могла оказаться просто селением, встретившимся по пути. Нет, сестра ехала туда целенаправленно. Вот только зачем? Что она хотела найти в тех дебрях?
Руслан обзвонил друзей сестры, но никто не знал, куда и зачем она отправилась. Одногруппница, ее соседка по общежитию, сказала, что Кристина пропала утром двенадцатого числа, но вещи с вечера не собирала и вообще даже словом не обмолвилась, что планирует поездку. По словам одногруппницы, Крис всю ночь с кем-то переписывалась в телефоне, а наутро исчезла, прихватив с собой рюкзак и желтую осеннюю куртку.
Оставалось лишь гадать, кто был тем ночным собеседником? Бывших парней у нее не было. Крис вообще не подпускала к себе мужчин. Всех ее товарищей по автостопу Руслан обзвонил. Других людей, с которыми сестра могла переписываться всю ночь, он не знал.
Сам он говорил с сестрой десятого – в день, когда прилетел с Севера, вернувшись со стажировки. Они с сестрой встретились в баре и выпили по паре бокалов пива. Руслан рассказал Кристине о том, что его берут экологом в горный комбинат. Сестра призналась, что завалила очередной экзамен – на этот раз по зарубежной литературе. Руслан и Кристина много шутили, вспоминали истории из совместных поездок, а потом гуляли по городу и купались пьяные в Енисее рядом с табличкой «Купание запрещено». Разошлись лишь под утро. Кристина – в общежитие, Руслан – на квартиру к друзьям.
После той ночи они не созванивались и не списывались целую неделю. Вместе с друзьями Руслан уехал на озера, где не ловила связь, а вернувшись вчера утром в город, обнаружил, что сестра исчезла.
«Специально, что ли, выбрала момент, чтоб свалить? Знала ведь, что я заставлю отзваниваться, если опять удумает ехать одна автостопом».
Руслан боялся за сестру. Не только теперь, но вообще каждый раз, когда она отправлялась в путешествие. Ему постоянно казалось, что Кристину могут обидеть…
Что это произойдет снова.
Перед глазами пронесся родительский дом. Покосившийся пятистенок, двор, туалет на улице. Бездыханное тело отца с пробитой головой. Кровь, перемешанная с грязью.
Руслан невольно коснулся запястья. Провел пальцем по черным полосам татуировки – два параллельных меча, выбитых на коже.
«Если кто-то посмел тебя тронуть, мы найдем его. Обещаю. Найдем вместе. И сделаем то, что делали однажды – когда были еще детьми».
Один за другим далекие образы вспыхивали в памяти. Ночь. Звездное небо. Окровавленный молоток. Тело отца, похожее на огромную куклу. Красная вода в железном тазу.
Руслан прикусил губу и вновь провел пальцами по татуировке.
Близняшки с зарей на руках. Так они с сестрой называли себя.
Автобус трясся, гремел и подпрыгивал на каждой кочке. Гравий летел из-под колес. Бил по железному днищу и отскакивал в окно, к которому прилип Руслан. За грязными стеклами проплывали сосны. Высокие, старые, жавшиеся вплотную к обочине. Точь-в-точь как на фотографии сестры. Сомнений не оставалось: это та самая дорога, по которой ехала Крис.
Километр за километром автобус катился по гравийке. Время от времени сворачивал в попутные деревни, стоял там минуту и, хлопнув дверьми, ехал дальше. Прокручивая в голове беспокойные мысли, Руслан не заметил, как все пассажиры вышли на остановках. Он остался в салоне один.
И вдруг увидел, как за окном мелькнул синий прямоугольник.
«ВОРОБЬИНАЯ».
На дорожном знаке вновь сидели они – черногрудые птицы. Автобус быстро пронесся мимо, но Руслан готов был поклясться: среди воробьев он различил того самого – с белым пером в крыле.
Под сердцем неприятно защекотало. Пронеслась в голове малодушная мысль: бросить все, не выходить на конечной, а купить билет и тут же уехать с водителем обратно. Чем глубже в тайгу полз автобус, тем сильнее росла тревога.
«Да что с тобой творится? – одернул себя Руслан. – Птиц испугался?»
Заерзав на кресле, он несколько раз глянул в заднее окно, но знак уже скрылся за поворотом.
Через пару минут автобус заглох, прокатился пару метров на холостом ходу и остановился. С шипением открылись двери.
– Выходи! – крикнул водитель. – Приехали!
Руслан перекинул рюкзак через плечо и, вглядываясь в пыльные окна, прошел через салон к выходу. Подойдя к дверям, замер:
– Так это… Тут же лес кругом.
– Ну да, – хмыкнул водила. – В первый раз, что ли? Остановка здесь, а до самой деревни я не езжу. Вон дорога. Не заблудишься.
Он махнул рукой, указав на разбитую колею, теряющуюся среди кустов и высоких сосен. Руслан осторожно спустился по ступеньке автобуса. В нос ударило запахом трав и древесной смолы.
– Я надеюсь, медведей тут нет?
Водитель усмехнулся и промолчал. Затем нажал на кнопку, и двери захлопнулись. Автобус медленно сдал назад, развернулся и уехал.
– Зашибись.
Прикурив сигарету, Руслан еще долго вслушивался, как за деревьями тарахтит разваливающийся «Икарус». В неестественно дикой тишине рычание двигателя было последним напоминанием о том, что в этом лесу бывают и другие люди. Затем шум стих, и Руслан остался наедине с тайгой.
– Ну что ж, – выдохнул он. – Пойдем… Отыщем русское колдовство.
Перекинув вторую лямку рюкзака через плечо, парень бросил окурок, затушил его ботинком и зашагал вперед по лесной дороге. Он шел медленно и больше смотрел вниз, чем по сторонам, стараясь не подвернуть ногу на кочках. Над головой раскачивались и скрипели иссохшие ветви сосен. В глаза лезла мошка. Насекомые вгрызались в шею, уши, ладони. Руслан матерился и то и дело бил себя ладонью, размазывая кровавые разводы по коже.
Глядя под ноги, он не заметил, в какой момент его окружили. Только почувствовав холодный взгляд, поднял голову и увидел, что за ним наблюдают. Из кустов смотрели темные, по-человечьи умные глаза.
Мелькнула тень справа. Затем еще одна.
Руслан замер.
– Твою мать.
Сердце пропустило удар, когда показалось, что эти облезлые тощие твари, обступающие со всех сторон, – волчья стая. И лишь после того, как первая волна страха прокатилась по телу, Руслан понял: это просто бродячие псы.
Голодные псы.
«Одно другого не лучше».
Собаки не лаяли и не рычали. Они медленно и беззвучно окружали Руслана, осторожно переступая с лапы на лапу. Псы водили носами, щурились, дергали ушами, словно пытаясь поймать каждое его движение.
– Пшли вон! – крикнул Руслан и замахнулся рукой.
Псы даже не шелохнулись. Тогда он наклонился, чтобы поднять валявшийся на дороге камень, и в этот момент сзади зашуршала трава, мелькнуло черное пятно. Ногу дернуло острой болью.
Руслан упал, выматерился и тут же вскочил обратно. Скинув рюкзак, перехватил его за лямку и с размаху ударил по вцепившейся собаке. Псина заскулила, но не отпустила ногу. Парень вскрикнул от боли, ударил еще раз.
Что-то хрустнуло. Клыки разжались. Ослепленный от боли, Руслан успел увидеть, как джинсы пропитались красным, и тут же поднял взгляд. Со всех сторон бежали другие псы.
На секунду померещилось, будто они не касаются земли лапами. Будто скользят по воздуху. Громко заорав, Руслан взмахнул перед собой рюкзаком. Собаки замерли, не добежав пару метров. Отступили на пару шагов. И застыли будто вкопанные.
Руслан подавился собственным криком. Он инстинктивно отшагнул назад, хоть и знал, что так делать нельзя. Он знал: стоит уступить метр – и псы почувствуют слабость, кинутся, растерзают.
Но псы не кинулись. Окаменевшие, они сидели неподвижно, обступив полукругом, и словно заколдованные смотрели в одну точку – в глубину леса, откуда доносился свист.
Руслан обернулся. Там, за пригорком, заросшим папоротником, кто-то насвистывал знакомую мелодию. Позабытые образы шевельнулись в памяти, будто Руслан уже слышал однажды этот мотив – давным-давно в детстве. Звук приближался. Разлетался по тайге эхом. Собаки, секунду назад готовые растерзать парня в клочья, теперь сидели, поджав хвосты.
За листьями папоротника мелькнули распущенные пшеничные волосы.
«Крис!» – вспыхнула мысль.
Но это была не сестра. Женщина, вышедшая из-за пригорка, оказалась гораздо старше Кристины – лет сорока на вид. Морщинки выдавали возраст, как и впалые щеки и чуть дряблая шея. И только темные, словно у цыганки, глаза выглядели так, будто их не коснулись годы. «Словно украденные», – подумал Руслан и почувствовал странный холодок в животе.
Женщина закончила свистеть. Спустившись с пригорка, она подошла ближе и остановилась. На ней был длинный темно-зеленый сарафан грубого покроя. Под ним того же цвета рубашка, на пару размеров больше, чем нужно, а в руках – плетеная корзинка, покрытая красной тряпкой. Глянув на Руслана, женщина усмехнулась и сказала:
– Поранился. Нога сочится.
Руслан опустил взгляд и только теперь почувствовал, как пульсирует боль. Разодранная штанина пропиталась кровью насквозь. Нога сделалась будто ватная, перестала держать, и Руслан начал падать…
Женщина подхватила его.
– Тише-тише. Пойдем подлатаем тебя.
Она потянула его за собой, и Руслан пошел, хоть каждый шаг и отдавался болью, стреляющей вверх до пояса и дальше по позвоночнику. В ушах звенело.
– Надо перевязать, – пробормотал он.
– Дома перевяжем. Здесь только заразу занесешь. Идем, тут недалеко. Не умрешь.
Собаки все так же сидели, глядя на них темными голодными глазами. Руслан видел их выпирающие ребра, видел впалые животы, и все-таки ни один из псов даже не дернулся вслед.
– Как вы это сделали?
– Приучила, – ответила женщина.
Она все еще держала его за рукав и тащила за собой сквозь лес. Все было словно в тумане, перед глазами плясали искры. Кровавую штанину черной шевелящейся массой облепила мошкара. Руслан попробовал стряхнуть насекомых, но лишь неловко дернул ногой, ахнул и чуть не ослеп от боли.
– Иди спокойно. Скоро уже. Терпи.
Женщина вела его не по дороге, а напрямую через заросли папоротника. В рот лезла паутина. Листья хлестали по лицу.
Наконец они вышли на тропинку и спустя пару минут оказались у старой избы, будто выросшей из-под земли. Руслан понял: они пришли в деревню. Дальше за избой начиналась земляная дорога, а вдоль нее редкие низенькие домишки. В воздухе пахло сладковатым березовым дымом. Видимо, кто-то топил баню.
– Заходи, – сказала женщина, открывая калитку. – Пса не бойся. Он на привязи.
Они зашли во двор, и в нос ударил запах деревни. Терпкая смесь скошенной травы, земли и куриного помета. Так пахло во дворе родительского дома. В детстве.
Зазвенела цепь. Из будки вылез огромный пес.
«Вот это точно волк», – подумал Руслан, глядя на вытянутую морду и желтые внимательные глаза.
– Осторожнее, – сказала женщина, подходя к крыльцу. – Доска сломана, не зацепи.
– Что?
Руслан запнулся о торчащие из деревянного тротуарчика щепки. Чуть не сломал вторую ногу.
– Ты, гляжу, совсем ходить не хочешь? – усмехнулась женщина. – Поднимайся, дома никого. Муж внутрь не ходит. Сейчас я лекарство возьму и приду. Будем перевязывать тебе рану.
Было неловко заходить в незнакомый дом, но выбора у Руслана не оставалось. Ему хотелось поскорее присесть, чтобы боль хоть чуть-чуть поутихла.
Пройдя через темные сени, парень потянул дверь на себя. Зашел в избу. Глаза долго привыкали к темноте. Шторы на окнах были задернуты. Наконец, Руслан разглядел коридор, уходящий в дальнюю комнату. Слева и справа были дверные проемы, прикрытые занавесками. Руслан шагнул влево и оказался на кухне.
Скинув рюкзак, он сел за стол. Глянул на выбеленные стены, на цветастые половики. «Уютно, – подумал Руслан, оценив обстановку. – Все аккуратненько, с антуражем. И печь хорошая».
В сенях скрипнули двери. Спустя мгновение в кухню зашла хозяйка. Убрав корзинку под стол, женщина пододвинула еще один табурет и закинула на него ногу Руслана.
– Сейчас будет больно. Придется потерпеть.
– Насколько больно?
– Очень больно.
Женщина достала из шкафа нож. Огромный – можно хоть быка резать. Затем склонилась над ногой Руслана и, ловко распоров штанину, срезала с ноги запекшуюся корку из крови и дохлых насекомых. Раны засочились снова.
– Не так уж и больно, – сказал Руслан, прикусив губу.
И тут же пожалел, потому что женщина обмотала ногу тряпкой и вылила сверху какой-то отвар. Кожу будто обварили кипятком. Захотелось кричать, но голос исчез.
– Терпи. Знаю, что горячо. Терпи. Еще немного.
Горячо будет. Горячо.
Слова ее будто отдалялись, звучали все тише, тише, тише… Руслан почувствовал, как проваливается в темную пелену. Боль исчезла. Весь мир исчез.
И прежде, чем Руслан потерял сознание, он ясно услышал голос Кристины:
– Горячо.
Открыв глаза, Руслан не сразу вспомнил, где находится. Обстановка была незнакомой. Побеленный потолок, книжные шкафы, запах полыни.
Приподнявшись, парень увидел, что лежит на кровати в разрезанных джинсах, с перевязанной раной. Он осторожно пошевелил пальцами на ступне, затем согнул ногу в колене, приготовившись к очередной вспышке боли. Но боли не было. Тогда Руслан встал с кровати и медленно перенес вес на покусанную собаками ногу. Вновь ничего.
– Полегчало? – донесся знакомый голос.
Волоча за собой разодранную штанину, Руслан доковылял до кухни. Он мог бы идти нормально, но сознание отказывалось принимать тот факт, что нога вновь была будто целехонькая.
Хозяйка стояла у печи. Мешала ложкой в кастрюле.
– Садись, пообедаем.
Руслан сглотнул слюну, уловив запах лаврушки и лука. На столе белели две глубокие тарелки. Лежал наломанный свежий хлеб.
– Спасибо вам за помощь. И с ногой, и там в лесу…
– Ерунда, – отмахнулась женщина. – Садись. Вижу, что проголодался.
Сняв кастрюлю с печи, хозяйка поставила ее на стол, подложив под низ деревяшку. Затем сняла крышку и зачерпнула полную поварешку пельменей.
– Угощайся. Сейчас чай поставлю.
– Спасибо.
Недолго думая парень взял ложку и принялся за обед. Он и правда ничего не ел с самого утра, поэтому быстро покончил с пельменями и выхлебал весь бульон. Впервые за день Руслан чувствовал себя хорошо. В животе разлилась приятная тяжесть, нога не болела, и в голове прояснилось, словно недавний короткий сон вычистил все беспокойные мысли.
– Меня Русланом зовут, – сказал он, вдруг вспомнив, что так и не представился.
– А меня Алина. Чай будешь?
– Да, спасибо.
– Не за что, – усмехнулась хозяйка. – Ты откуда приехал? Турист, что ли?
– Почему турист?
Алина кивнула в сторону его рюкзака, к которому был подвязан спальник.
– Если ночевать негде, можешь остаться здесь. Муж все равно не скоро появится.
Руслан удивился тому, с какой легкостью женщина пускала домой незнакомого парня. В голову закрались липкие мысли.
– А вы не боитесь?
– Не боюсь. И давай на ты.
– Хорошо, – кивнул он. – Только вы… то есть ты… не угадала. Я не турист. Я за сестрой приехал.
Руслан достал из кармана телефон, чтобы показать фотографию Кристины. Заметил надпись вверху экрана: «Только экстренные».
– А здесь не ловит?
– Ловит, но только красноярский оператор, – ответила Алина. – Тебе позвонить нужно?
– Да не… Я так, для понимания.
Руслан задумался. У сестры тоже была мегафоновская симка. Но неужели Крис не могла попросить телефон у местных? Значит, либо она не в самой деревне, а где-то рядом, либо просто не хочет выходить на связь. Либо… О третьем «либо» Руслан думать не хотел.
– Скажи, пожалуйста, ты не видела эту девушку?
Он показал Алине фотографию сестры. Последнюю – сделанную в ту самую ночь, когда они с Русланом встретились в баре.
– Нет, – покачала головой женщина. – Не видела. Сестра, говоришь?
– Да. Раздолбайка, блин…
Он убрал телефон обратно в карман. Отхлебнул чая. Заварка была крепкой и отдавала на вкус смородиной. Алина села рядом за стол, развернула конфету. Посмотрела на Руслана и улыбнулась.
– Спрашивай уже. Вижу, что на языке крутится.
Парень набрал полную грудь воздуха…
– Ты ведьма?
Женщина расхохоталась. Громко и красиво. Руслан невольно опустил взгляд и засмотрелся на выступающую из-под сарафана грудь. Вновь похолодело в животе.
– Грубо, но прямо, – наконец ответила Алина. – Хочешь – считай так. Суть ведь не в том, как называют. Я просто умею лечить.
– А там в лесу? Никогда такого не видел.
– Ты про собак? Брось, мой хороший. Это дрессировка, а не колдовство. Они просто приученные.
В голове Руслана вдруг все сошлось. «Колдовство… Ну конечно! Вот к кому ехала Крис».
– И многие приезжают к тебе лечиться?
– Многие, – кивнула Алина. – Одному поможешь, тот другому посоветует. Никого не зову – сами едут. С грехами своими. Боль везут. На том и живу.
– А от чего лечишь?
– От разного. Смотря что беспокоит. Тебе вот ногу вылечила.
– А от страхов? Можешь снять?
– Могу, – кивнула Алина.
Точно. Все сходится. Руслан прикидывал в уме, кто мог посоветовать Крис обратиться к ведьме. Он уже знал, что именно искала здесь сестра. Она приехала в Воробьиную, чтобы избавиться от давней боли.
После того случая в детстве Кристина не могла спать с мужчинами. Несколько раз, начав встречаться с парнями, она влюблялась в них до беспамятства, но стоило делу дойти до постели, как все непременно рушилось. Крис ходила к психологам, ходила к шарлатанам, глотала успокоительные и пробовала сделать это пьяной. Ничего не помогало. Потом она пыталась излечить себя самостоятельно, погружаясь в бессознательное с помощью наркотиков. Но и это не дало результата. Стало лишь хуже. За свои двадцать два года Кристина так и не узнала телесной любви. Только насилие.
– Скажи, ты точно не видела ее здесь? – еще раз спросил Руслан. – Есть подозрение, что моя сестра ехала именно к тебе.
Хозяйка дома пожала плечами.
– Зачем мне врать, хороший? Спроси у местных, может, кто знает.
Руслан почувствовал, как под сердцем разливается чернота. Если Крис ехала к ведьме, но ведьма ее не видела…
«Успокойся, – сказал он себе. – Просто успокойся. Наверняка есть другое объяснение».
– Ну хорошо. Тогда, пожалуй, и правда стоит прогуляться.
Руслан вдруг вспомнил о фотографии из блога.
– А скажи вот еще что…
– Спрашивай.
– У кого из местных есть «Жигули»? «Семерка» или «пятерка».
Хозяйка дома задумалась, отхлебнула из кружки, а затем сказала:
– Я в моделях не разбираюсь. Но «Жигули» одни есть. Как пойдешь по дороге, спустись на нижнюю улицу, поверни налево. Там увидишь дом с синими ставнями на окнах. Хозяин дома – здешний участковый. Он ездит на красной машине.
Руслан мысленно выругался. Еще не хватало, чтобы Крис приняли менты. «Впрочем, лучше уж так, чем самое худшее».
– Спасибо. Ты мне очень помогла, правда. Если не против, я пойду.
– Конечно, – кивнула Алина. – Рюкзак оставь здесь. Никто не тронет.
Руслан допил чай, переоделся, натянул целые штаны и отправился в деревню. Выходя из двора, обернулся, глянув еще раз на здоровенного пса. Тот проводил его цепким взглядом.
На улице вовсю припекало солнце. В отличие от города, жара здесь была приятной, ласковой, и, шагая по улице, Руслан щурился от удовольствия, словно пригревшийся кот. «Сюда бы с друзьями, да на пару дней. Куда-нибудь к реке», – думал он.
Ветер трепал листву на кустах рябины в палисадниках. В высокой нескошенной траве стрекотали кузнечики. Пахло полевыми цветами и лесом.
Дойдя до перекрестка, Руслан спустился на нижнюю улицу, как говорила ведьма, повернул налево и тут же увидел тот самый дом. Сложенный из камня, выбеленный, с синими ставнями на окнах.
Рядом стоял амбар.
Руслан замер как вкопанный. Достал сигарету.
«Тише, тише… Без глупостей. Сначала проверь».
Он подошел ближе. Увидел на ставнях амбара навесной замок. Затем заметил колею от автомобиля, ведущую от дороги к воротам. Руслан огляделся, прикидывая, куда бы залезть повыше, чтобы посмотреть через забор. Может, «Жигули» стоят во дворе?
– Здорова, зема! – окликнули его сзади. – Ты чего ищешь? К Бакстихе приехал? Так она не здесь. Она на верхней улице, у леса, живет.
Оглянувшись, Руслан заметил рыжебородого мужика, что сидел на скамейке рядом с покосившейся избой. Мужик курил папиросу и махал рукой, приглашая подойти ближе. Помедлив немного, Руслан спустился к нему с дороги.
– День добрый. Вы здесь живете?
– А где ж еще? – ответил рыжебородый. – Здесь живу, здесь помру. Тебе чего, молодой? Каким ветром занесло?
Руслан задумался, показывать ли мужику фотографию Крис. Решил, что пока не стоит. Вместо этого спросил:
– А где участковый ваш? Чет машины не видать.
– Так уехал в район. По службе, видимо. Тебе зачем он?
– Да поговорить хотел. Дело есть.
Рыжебородый смерил Руслана снисходительным взглядом. Усмехнулся. Сплюнул застрявший между зубов табак.
– А я думал, ты к Бакстихе, как все.
– К Бакстихе?
– Ведьма наша, – пояснил мужик. – Алинка Бакстова. Ты лучше к ней не суйся. Заворожит – хер стоять не будет.
Руслан не понял, всерьез ли говорит деревенский или пытается шутить. Судя по интонации, все-таки всерьез.
– А что, сильная ведьма – ваша Бакстиха?
– Сильнее некуда. Ей годов знаешь сколько? Знаешь? А? Никто не знает. Она годов десять назад сюда приехала, а какая была, такая до сих пор и ходит. Говорят, молоко с коров забирает. Девок портит. Сама брешет, мол, кто о детях печется, тот не стареет. Да только детей-то у нее нет никаких. Врет всё. И по ночам к черту трахаться бегает. Это я уж сам видел.
«Интересный кадр, – подумал Руслан, разглядывая мужичка. – Такого слушай да рассказы пиши».
– И что же видел?
– Ага, тебе возьми и скажи.
Мужик выжидающе посмотрел. Руслан вздохнул.
– Сколько?
– Соточку бы. На опохмел.
Парень вытащил мятую купюру. Протянул мужику. Рыжебородый довольно хмыкнул, спрятал деньги в нагрудный карман и произнес:
– Короче, дело так было. Возвращаюсь я, значит, в прошлую пятницу с рыбалки. Клев хороший, вот и засиделся дотемна. А ночь выдалась тихая-тихая. Луна светит, звезды падают – благодать. Иду я, значит, во-о-он оттуда…
Рыжебородый ткнул папиросой в сторону пригорка, за которым начиналась тайга.
– Иду и вижу: Бакстиха! Ага… Я сам смотрю, а глазам не верю. Над дорогой летит в чем мать родила. И земли не касается! А за ней птицы тучей черной вьются. Я думаю: ну все, пропал. Порыбачил, мать его ети. Бросаю удочку с ведром, а сам в кусты. Вон туда, видишь черемуху? Потом голову высовываю – глядь! – а Бакстихи и след простыл. Видимо, по небу надо мной пролетела стерва.
Мужик затих и плюнул на папиросу, туша окурок.
– И это все? – спросил Руслан.
– А тебе мало, что ли? Ты где видел, чтоб бабы голые по небу летали?
Руслан мысленно выматерился, пожалев о бездумно потраченных деньгах.
– Так когда участковый вернется, ты в курсе?
– А хер его разберет. Скорее, уже завтра. Он вот недавно уехал. Если после обеда уезжает, значит, обратно – только на следующий день будет. Тебе если сильно надо, так ты позвони ему. Номер дать?
– Не надо. Позже зайду.
– Ну как хочешь.
Подумав немного, Руслан спросил:
– Он ведь на «семерке» красной ездит?
– Почему на «семерке»? «Пятерка» у него.
– Да, точно. Там еще на бардачке панелька отвалилась, верно?
Рыжебородый сощурился и смерил Руслана подозрительным взглядом.
– А ты откуда будешь?
– Из города.
– Ну-ну… И чего тебе, из города, наш участковый понадобился?
«Слишком прямо, – расстроился Руслан. – Нужно было потоньше выспросить».
– Говорю же, дело у меня к нему. Личное. Ладно, позже зайду.
– Ну зайди-зайди.
Руслан развернулся и поднялся обратно на дорогу. Чувствуя спиной, как его сверлят недобрым взглядом, подумал: «Больше здесь ловить нехрен. Пока этот бородатый смотрит, во двор я точно не залезу. Черт… Может, с огородов обойти?»
Он пробежался глазами по местности, прикинул варианты:
«Нет. Тоже не получится. Там другая улица, можно спалиться. Придется ждать до ночи. Как стемнеет, так и проберусь в этот гребаный амбар».
– Эй, зема! – окликнул его мужик. – А у тебя еще сотка есть?
Руслан оглянулся:
– А не жирно будет?
– Может, и жирно. Но ты вроде машиной интересовался.
Недолго думая Руслан достал сто рублей и, вернувшись, отдал их рыжебородому.
– Ну? Говори.
– Нету там панельки. Василич пьяного меня грузил, так я ее и отломал. Сыну на велосипед прилепил.
Сердце в груди дернулось и рухнуло вниз.
– А ты случайно не видел…
Рука замерла на полпути к карману, в котором лежал телефон.
«Нет, – остановил себя Руслан. – Не показывай. Не выдавай, что ищешь Крис. Если местные что-то сделали, то все равно не скажут. Дождись ночи».
– Чего не видел? – спросил мужик.
– Других «Жигулей» в деревне. Есть еще у кого-нибудь?
Рыжебородый крякнул и покачал головой.
– Да кому они на хер сдались в нашей деревне? В райцентр автобус ездит. А больше тут и ездить некуда. По тайге особо не покатаешься.
– Понятно, – ответил парень, чувствуя, как пересыхает в горле. – Ну ладно, бывай.
Прикурив сигарету, он пошел обратно в дом Алины. Отмеряя дорогу размашистыми шагами, Руслан думал лишь об одном. Он думал, что именно сделает с этой сукой в погонах, если с головы Кристины упал хоть волос.
Приподнявшись, парень увидел, что лежит на кровати в разрезанных джинсах, с перевязанной раной. Он осторожно пошевелил пальцами на ступне, затем согнул ногу в колене, приготовившись к очередной вспышке боли. Но боли не было. Тогда Руслан встал с кровати и медленно перенес вес на покусанную собаками ногу. Вновь ничего.
– Полегчало? – донесся знакомый голос.
Волоча за собой разодранную штанину, Руслан доковылял до кухни. Он мог бы идти нормально, но сознание отказывалось принимать тот факт, что нога вновь была будто целехонькая.
Хозяйка стояла у печи. Мешала ложкой в кастрюле.
– Садись, пообедаем.
Руслан сглотнул слюну, уловив запах лаврушки и лука. На столе белели две глубокие тарелки. Лежал наломанный свежий хлеб.
– Спасибо вам за помощь. И с ногой, и там в лесу…
– Ерунда, – отмахнулась женщина. – Садись. Вижу, что проголодался.
Сняв кастрюлю с печи, хозяйка поставила ее на стол, подложив под низ деревяшку. Затем сняла крышку и зачерпнула полную поварешку пельменей.
– Угощайся. Сейчас чай поставлю.
– Спасибо.
Недолго думая парень взял ложку и принялся за обед. Он и правда ничего не ел с самого утра, поэтому быстро покончил с пельменями и выхлебал весь бульон. Впервые за день Руслан чувствовал себя хорошо. В животе разлилась приятная тяжесть, нога не болела, и в голове прояснилось, словно недавний короткий сон вычистил все беспокойные мысли.
– Меня Русланом зовут, – сказал он, вдруг вспомнив, что так и не представился.
– А меня Алина. Чай будешь?
– Да, спасибо.
– Не за что, – усмехнулась хозяйка. – Ты откуда приехал? Турист, что ли?
– Почему турист?
Алина кивнула в сторону его рюкзака, к которому был подвязан спальник.
– Если ночевать негде, можешь остаться здесь. Муж все равно не скоро появится.
Руслан удивился тому, с какой легкостью женщина пускала домой незнакомого парня. В голову закрались липкие мысли.
– А вы не боитесь?
– Не боюсь. И давай на ты.
– Хорошо, – кивнул он. – Только вы… то есть ты… не угадала. Я не турист. Я за сестрой приехал.
Руслан достал из кармана телефон, чтобы показать фотографию Кристины. Заметил надпись вверху экрана: «Только экстренные».
– А здесь не ловит?
– Ловит, но только красноярский оператор, – ответила Алина. – Тебе позвонить нужно?
– Да не… Я так, для понимания.
Руслан задумался. У сестры тоже была мегафоновская симка. Но неужели Крис не могла попросить телефон у местных? Значит, либо она не в самой деревне, а где-то рядом, либо просто не хочет выходить на связь. Либо… О третьем «либо» Руслан думать не хотел.
– Скажи, пожалуйста, ты не видела эту девушку?
Он показал Алине фотографию сестры. Последнюю – сделанную в ту самую ночь, когда они с Русланом встретились в баре.
– Нет, – покачала головой женщина. – Не видела. Сестра, говоришь?
– Да. Раздолбайка, блин…
Он убрал телефон обратно в карман. Отхлебнул чая. Заварка была крепкой и отдавала на вкус смородиной. Алина села рядом за стол, развернула конфету. Посмотрела на Руслана и улыбнулась.
– Спрашивай уже. Вижу, что на языке крутится.
Парень набрал полную грудь воздуха…
– Ты ведьма?
Женщина расхохоталась. Громко и красиво. Руслан невольно опустил взгляд и засмотрелся на выступающую из-под сарафана грудь. Вновь похолодело в животе.
– Грубо, но прямо, – наконец ответила Алина. – Хочешь – считай так. Суть ведь не в том, как называют. Я просто умею лечить.
– А там в лесу? Никогда такого не видел.
– Ты про собак? Брось, мой хороший. Это дрессировка, а не колдовство. Они просто приученные.
В голове Руслана вдруг все сошлось. «Колдовство… Ну конечно! Вот к кому ехала Крис».
– И многие приезжают к тебе лечиться?
– Многие, – кивнула Алина. – Одному поможешь, тот другому посоветует. Никого не зову – сами едут. С грехами своими. Боль везут. На том и живу.
– А от чего лечишь?
– От разного. Смотря что беспокоит. Тебе вот ногу вылечила.
– А от страхов? Можешь снять?
– Могу, – кивнула Алина.
Точно. Все сходится. Руслан прикидывал в уме, кто мог посоветовать Крис обратиться к ведьме. Он уже знал, что именно искала здесь сестра. Она приехала в Воробьиную, чтобы избавиться от давней боли.
После того случая в детстве Кристина не могла спать с мужчинами. Несколько раз, начав встречаться с парнями, она влюблялась в них до беспамятства, но стоило делу дойти до постели, как все непременно рушилось. Крис ходила к психологам, ходила к шарлатанам, глотала успокоительные и пробовала сделать это пьяной. Ничего не помогало. Потом она пыталась излечить себя самостоятельно, погружаясь в бессознательное с помощью наркотиков. Но и это не дало результата. Стало лишь хуже. За свои двадцать два года Кристина так и не узнала телесной любви. Только насилие.
– Скажи, ты точно не видела ее здесь? – еще раз спросил Руслан. – Есть подозрение, что моя сестра ехала именно к тебе.
Хозяйка дома пожала плечами.
– Зачем мне врать, хороший? Спроси у местных, может, кто знает.
Руслан почувствовал, как под сердцем разливается чернота. Если Крис ехала к ведьме, но ведьма ее не видела…
«Успокойся, – сказал он себе. – Просто успокойся. Наверняка есть другое объяснение».
– Ну хорошо. Тогда, пожалуй, и правда стоит прогуляться.
Руслан вдруг вспомнил о фотографии из блога.
– А скажи вот еще что…
– Спрашивай.
– У кого из местных есть «Жигули»? «Семерка» или «пятерка».
Хозяйка дома задумалась, отхлебнула из кружки, а затем сказала:
– Я в моделях не разбираюсь. Но «Жигули» одни есть. Как пойдешь по дороге, спустись на нижнюю улицу, поверни налево. Там увидишь дом с синими ставнями на окнах. Хозяин дома – здешний участковый. Он ездит на красной машине.
Руслан мысленно выругался. Еще не хватало, чтобы Крис приняли менты. «Впрочем, лучше уж так, чем самое худшее».
– Спасибо. Ты мне очень помогла, правда. Если не против, я пойду.
– Конечно, – кивнула Алина. – Рюкзак оставь здесь. Никто не тронет.
Руслан допил чай, переоделся, натянул целые штаны и отправился в деревню. Выходя из двора, обернулся, глянув еще раз на здоровенного пса. Тот проводил его цепким взглядом.
На улице вовсю припекало солнце. В отличие от города, жара здесь была приятной, ласковой, и, шагая по улице, Руслан щурился от удовольствия, словно пригревшийся кот. «Сюда бы с друзьями, да на пару дней. Куда-нибудь к реке», – думал он.
Ветер трепал листву на кустах рябины в палисадниках. В высокой нескошенной траве стрекотали кузнечики. Пахло полевыми цветами и лесом.
Дойдя до перекрестка, Руслан спустился на нижнюю улицу, как говорила ведьма, повернул налево и тут же увидел тот самый дом. Сложенный из камня, выбеленный, с синими ставнями на окнах.
Рядом стоял амбар.
Руслан замер как вкопанный. Достал сигарету.
«Тише, тише… Без глупостей. Сначала проверь».
Он подошел ближе. Увидел на ставнях амбара навесной замок. Затем заметил колею от автомобиля, ведущую от дороги к воротам. Руслан огляделся, прикидывая, куда бы залезть повыше, чтобы посмотреть через забор. Может, «Жигули» стоят во дворе?
– Здорова, зема! – окликнули его сзади. – Ты чего ищешь? К Бакстихе приехал? Так она не здесь. Она на верхней улице, у леса, живет.
Оглянувшись, Руслан заметил рыжебородого мужика, что сидел на скамейке рядом с покосившейся избой. Мужик курил папиросу и махал рукой, приглашая подойти ближе. Помедлив немного, Руслан спустился к нему с дороги.
– День добрый. Вы здесь живете?
– А где ж еще? – ответил рыжебородый. – Здесь живу, здесь помру. Тебе чего, молодой? Каким ветром занесло?
Руслан задумался, показывать ли мужику фотографию Крис. Решил, что пока не стоит. Вместо этого спросил:
– А где участковый ваш? Чет машины не видать.
– Так уехал в район. По службе, видимо. Тебе зачем он?
– Да поговорить хотел. Дело есть.
Рыжебородый смерил Руслана снисходительным взглядом. Усмехнулся. Сплюнул застрявший между зубов табак.
– А я думал, ты к Бакстихе, как все.
– К Бакстихе?
– Ведьма наша, – пояснил мужик. – Алинка Бакстова. Ты лучше к ней не суйся. Заворожит – хер стоять не будет.
Руслан не понял, всерьез ли говорит деревенский или пытается шутить. Судя по интонации, все-таки всерьез.
– А что, сильная ведьма – ваша Бакстиха?
– Сильнее некуда. Ей годов знаешь сколько? Знаешь? А? Никто не знает. Она годов десять назад сюда приехала, а какая была, такая до сих пор и ходит. Говорят, молоко с коров забирает. Девок портит. Сама брешет, мол, кто о детях печется, тот не стареет. Да только детей-то у нее нет никаких. Врет всё. И по ночам к черту трахаться бегает. Это я уж сам видел.
«Интересный кадр, – подумал Руслан, разглядывая мужичка. – Такого слушай да рассказы пиши».
– И что же видел?
– Ага, тебе возьми и скажи.
Мужик выжидающе посмотрел. Руслан вздохнул.
– Сколько?
– Соточку бы. На опохмел.
Парень вытащил мятую купюру. Протянул мужику. Рыжебородый довольно хмыкнул, спрятал деньги в нагрудный карман и произнес:
– Короче, дело так было. Возвращаюсь я, значит, в прошлую пятницу с рыбалки. Клев хороший, вот и засиделся дотемна. А ночь выдалась тихая-тихая. Луна светит, звезды падают – благодать. Иду я, значит, во-о-он оттуда…
Рыжебородый ткнул папиросой в сторону пригорка, за которым начиналась тайга.
– Иду и вижу: Бакстиха! Ага… Я сам смотрю, а глазам не верю. Над дорогой летит в чем мать родила. И земли не касается! А за ней птицы тучей черной вьются. Я думаю: ну все, пропал. Порыбачил, мать его ети. Бросаю удочку с ведром, а сам в кусты. Вон туда, видишь черемуху? Потом голову высовываю – глядь! – а Бакстихи и след простыл. Видимо, по небу надо мной пролетела стерва.
Мужик затих и плюнул на папиросу, туша окурок.
– И это все? – спросил Руслан.
– А тебе мало, что ли? Ты где видел, чтоб бабы голые по небу летали?
Руслан мысленно выматерился, пожалев о бездумно потраченных деньгах.
– Так когда участковый вернется, ты в курсе?
– А хер его разберет. Скорее, уже завтра. Он вот недавно уехал. Если после обеда уезжает, значит, обратно – только на следующий день будет. Тебе если сильно надо, так ты позвони ему. Номер дать?
– Не надо. Позже зайду.
– Ну как хочешь.
Подумав немного, Руслан спросил:
– Он ведь на «семерке» красной ездит?
– Почему на «семерке»? «Пятерка» у него.
– Да, точно. Там еще на бардачке панелька отвалилась, верно?
Рыжебородый сощурился и смерил Руслана подозрительным взглядом.
– А ты откуда будешь?
– Из города.
– Ну-ну… И чего тебе, из города, наш участковый понадобился?
«Слишком прямо, – расстроился Руслан. – Нужно было потоньше выспросить».
– Говорю же, дело у меня к нему. Личное. Ладно, позже зайду.
– Ну зайди-зайди.
Руслан развернулся и поднялся обратно на дорогу. Чувствуя спиной, как его сверлят недобрым взглядом, подумал: «Больше здесь ловить нехрен. Пока этот бородатый смотрит, во двор я точно не залезу. Черт… Может, с огородов обойти?»
Он пробежался глазами по местности, прикинул варианты:
«Нет. Тоже не получится. Там другая улица, можно спалиться. Придется ждать до ночи. Как стемнеет, так и проберусь в этот гребаный амбар».
– Эй, зема! – окликнул его мужик. – А у тебя еще сотка есть?
Руслан оглянулся:
– А не жирно будет?
– Может, и жирно. Но ты вроде машиной интересовался.
Недолго думая Руслан достал сто рублей и, вернувшись, отдал их рыжебородому.
– Ну? Говори.
– Нету там панельки. Василич пьяного меня грузил, так я ее и отломал. Сыну на велосипед прилепил.
Сердце в груди дернулось и рухнуло вниз.
– А ты случайно не видел…
Рука замерла на полпути к карману, в котором лежал телефон.
«Нет, – остановил себя Руслан. – Не показывай. Не выдавай, что ищешь Крис. Если местные что-то сделали, то все равно не скажут. Дождись ночи».
– Чего не видел? – спросил мужик.
– Других «Жигулей» в деревне. Есть еще у кого-нибудь?
Рыжебородый крякнул и покачал головой.
– Да кому они на хер сдались в нашей деревне? В райцентр автобус ездит. А больше тут и ездить некуда. По тайге особо не покатаешься.
– Понятно, – ответил парень, чувствуя, как пересыхает в горле. – Ну ладно, бывай.
Прикурив сигарету, он пошел обратно в дом Алины. Отмеряя дорогу размашистыми шагами, Руслан думал лишь об одном. Он думал, что именно сделает с этой сукой в погонах, если с головы Кристины упал хоть волос.
– Веник в предбаннике. Свет включается на улице, щелкнешь перед входом.
– Хорошо, – кивнул Руслан. – Спасибо.
Укутанный в полотенце, он надел тапки и вышел во двор. Прошел по деревянному тротуарчику в баню.
Внутри уже было растоплено. Вода в бочке пузырилась, и за железной створкой печи гудело пламя. Отыскав ковшик, Руслан запрыгнул на полок, набрал кипятка и плеснул на камни. Раздалось громкое шипение, поднялось к потолку белое облако. Сжавшись от хлынувшего жара, парень почувствовал, как кожа мгновенно стала липкой от пота. Затянувшиеся раны на ноге почти не беспокоили – только едва заметно щипали от жара.
«Ведьма, – подумал парень. – И правда, ведьма. Может, хоть ты мне подскажешь, куда делась Крис?»
Весь минувший день Руслан проходил словно на иголках. Не зная, чем себя занять, он помог Алине наколоть дров, натаскал воды, сделал еще пару мелочей по хозяйству. Но все это время только и думал о том, что же случилось с сестрой.
Картина вырисовывалась мрачная.
Семь дней назад Кристина приехала в эту деревню. Руслан был уверен, что сестра ехала именно к Алине. Больше не к кому. Наверняка тот ночной собеседник, о котором говорила подруга по общежитию, – кто-то из бывших клиентов ведьмы. И этот кто-то рассказал сестре о том, что в деревне у черта на куличках живет целительница. Крис была бы не Крис, если б промедлила хоть на день. Выспросив все, что можно, она быстро собрала вещи и отправилась в Воробьиную автостопом. По пути сестра поймала машину участкового… Но так и не доехала до дома, в котором теперь гостил Руслан.
Семь дней Кристина не выходит на связь. Даже если предположить, что ее арестовали за спрятанные в рюкзаке наркотики, то за прошедшую неделю ей все равно хоть раз, но дали бы позвонить. Просто чтобы соблюсти формальности.
«Черт, черт, черт! – Руслан сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. – Какого дьявола ты снова поехала одна?! Я же просил! Господи, Крис, я же столько раз просил!»
Он зачерпнул ковшом из бочки и поддал еще пару. Спустя минуту понял, что переборщил. Спрыгнув с полка, набрал полный таз холодной воды, закрыл глаза, выдохнул…
– Ух, мать его!
Ледяная вода прокатилась по телу, возвращая к жизни.
Парень открыл глаза и увидел, что в бане он уже не один.
У двери, окутанная паром, стояла обнаженная хозяйка дома.
– Не пугайся, – сказала она. – Муж не узнает.
Она шагнула вперед, и Руслан на мгновение потерял дар речи. Заколдованный, он смотрел, как в тусклом свете лампочки блестит гладкая раскрасневшаяся кожа Алины. Как потемнели ее густые взмокшие волосы, что падали на плечи и огибали, оставляя неприкрытыми, груди. Взгляд Руслана скользнул вниз – по плоскому животу, на котором выступили капли пота, – к темным вьющимся волоскам.
Ведьма заметила взгляд Руслана. Улыбнулась краешками губ и сделала еще шаг, оказавшись рядом. От ее кожи пахло молоком, хвоей и черной смородиной.
– Что ты делаешь? – спросил Руслан и тут же понял, что сморозил глупость.
– А сам как думаешь?
– Это… неправильно.
Ведьма опустила взгляд. Усмехнулась:
– Твое тело думает иначе.
Она медленно подняла руку. Провела пальцами по его мокрой шее. Царапнула плечо ногтями.
Руслан почувствовал, как холодок в животе превращается в сладость. Тело взбунтовалось, пульс забился в висках, сгоняя всю кровь вниз – от головы к поясу.
– Молодой, сильный… – заговаривала ведьма. – Кровь у тебя горячая. Густая.
Она провела ладонью по его торсу. Опустилась к паху. Затем снова подняла руку выше:
– И сердце такое громкое. Не тяжело ему?
– Почему должно быть тяжело?
Ведьма глянула на Руслана, будто прошив насквозь. Отблески огня плясали в ее цыганских глазах.
– Руки зарей испачканы. Темная кровь. Родная кровь…
Руслан шагнул назад.
– Откуда… – прохрипел он.
– Оттуда. Не тяжело нести грех, черногрудый?
В ушах зазвенело, словно по голове ударили обухом. Руслан выставил вперед ладони, оттолкнул от себя ведьму. Та лишь засмеялась – громко, заливисто.
– Не бойся, черногрудый. Не расскажу никому. Только мы с тобой знать будем. Мы да сестра твоя, из-за которой ты родного отца убил.
Руслан почувствовал, как реальность распадается на мелкие кусочки – то ли от жара, то ли от слов ведьмы. В тусклом свете хозяйка дома больше не казалась ему обычной женщиной. Господи, как он мог вообще подумать, что перед ним человек? Черты лица ведьмы преобразились – стали моложе, острее, морщины на коже разгладились. Длинные ногти на ладонях изгибались, будто звериные когти. Волосы вились змеями.
– Я много тебе расскажу, черногрудый. Многое поведаю. Ищешь ты близняшку, только сам не найдешь. В беде твоя сестра. Грех ее тянет. Тот же, что и тебя.
– Что с ней? Где она?!
Ведьма поморщилась. Погрозила пальцем:
– Не кричи, черногрудый. Криком правды не добьешься. Твою сестру видела во сне. У нее на руке та же метка, что и у тебя. Кровь на ее ладонях. Вы убивали вместе за то, что он надругался над ней. Правда?
Руслан не мог больше говорить. Не мог шевелиться. Окаменев, он смотрел, как хозяйка дома подходит ближе, как касается пальцем его груди, как ведет ногтем вниз…
– Кто кровь пролил, тот себя крови отдал, – говорила ведьма, опускаясь на колени. – Кто семя осквернил, тот от семени и сгинет. Так случилось с вашим отцом. Проливший семя погиб от семени.
Влажные губы коснулись живота. Заскользили вниз. Парень сделал шаг назад, но уперся спиной о полок. Ведьма обхватила ноги Руслана руками. Впилась ногтями в бедра. А затем прижалась головой вплотную, уткнувшись в пах носом.
Руслан закрыл глаза и застонал. Мысли растеклись. Не в силах сдерживаться, Руслан взял ведьму за волосы. Прижал еще сильнее.
Огонь в печи гудел все громче. Вода кипела. Перед глазами летали темные мушки. Ведьма скользила языком, губами, гладила ладонью. Руслан разжал руку и увидел, как Алина встает с колен и вытирает подбородок.
– Лечь, – сказала она.
Руслан подчинился.
Хозяйка дома села сверху, откинула голову назад и застонала, задвигав скользкими бедрами. Она скользила так искусно, будто и вправду каждую ночь занималась этим с дьяволом. Руслан зарычал. Острые ногти царапали ему грудь, раздирая кожу до крови. В голове шумело. Горячий воздух обжигал легкие. По телу прошла волна из сладости и боли – от головы до пояса.
Затем перед глазами вспыхнуло. Руслан услышал, как из гудевшего в печи пламени донесся шелест, скрежет, писк.
Ведьма заскулила, задрожала словно осиновый лист. Прижавшись к Руслану грудью, она перекатилась на спину, закатила глаза, выгнулась вперед.
Казалось, будто в нее вселился бес. Изогнувшись, ведьма царапала ногтями доски, хрипела, шевелила губами
А затем заговорила. Низким грудным голосом:
– Кровь… Невинная кровь… Горячо… Ей горячо… Бежит… Черногрудый ищет…
Руслан встал и отступил к дверям бани.
В ужасе он наблюдал, как колдовство корежит ведьму. Как она выхаркивает из себя слова вперемешку с кровью:
– Черногрудый рядом… Невинная рядом… В муке найдет… Кровь в муке спрятана…
Огонь загудел громче – и дверцу печи сорвало. Из пламени ринулись птицы. Десятки птиц.
Черногрудые воробьи заполнили баню, зачирикали, захлопали крыльями. Вылетая из огня, они бились под потолком, а затем опускались и пили кровь изо рта ведьмы. Они облепили ее изогнувшееся тело, словно мошка открытую рану.
Руслан понял, что сходит с ума.
«К черту! – закричал он мысленно. – К черту тебя, Бакстиха!»
Он хотел крикнуть это вслух, но голос пропал от ужаса. Захрипев, Руслан выбежал голый из бани. Помчался в дом, чтобы забрать вещи. По пути зацепился за что-то в темноте и растянулся на деревянном тротуаре. Чуть не разбил голову о крыльцо.
Чувствуя, как деревенеют мышцы от страха, он тут же вскочил. Пулей залетел в дом, натянул первые попавшиеся вещи и, схватив рюкзак, выбежал обратно во двор.
Из раскрытой двери предбанника в небо летели птицы. Сотни птиц. Руслан поднял голову и увидел, что воробьи летят еще и из печной трубы.
«Откуда они берутся? Господи, что за дьявольщина?!»
Он побежал к калитке. Услышал позади рычание. Обернулся.
Желтые глаза смотрели ему вслед. Огромный пес медленно поднимался на задние лапы. Даже не по-козлиному. По-человечьи. Острые уши – будто два рога. Хвост, танцующий черной змеей.
Руслан выбежал за двор, толкнув калитку плечом. Он побежал по безлюдной деревне не оглядываясь.
В небе сиял убывающий месяц.
– Хорошо, – кивнул Руслан. – Спасибо.
Укутанный в полотенце, он надел тапки и вышел во двор. Прошел по деревянному тротуарчику в баню.
Внутри уже было растоплено. Вода в бочке пузырилась, и за железной створкой печи гудело пламя. Отыскав ковшик, Руслан запрыгнул на полок, набрал кипятка и плеснул на камни. Раздалось громкое шипение, поднялось к потолку белое облако. Сжавшись от хлынувшего жара, парень почувствовал, как кожа мгновенно стала липкой от пота. Затянувшиеся раны на ноге почти не беспокоили – только едва заметно щипали от жара.
«Ведьма, – подумал парень. – И правда, ведьма. Может, хоть ты мне подскажешь, куда делась Крис?»
Весь минувший день Руслан проходил словно на иголках. Не зная, чем себя занять, он помог Алине наколоть дров, натаскал воды, сделал еще пару мелочей по хозяйству. Но все это время только и думал о том, что же случилось с сестрой.
Картина вырисовывалась мрачная.
Семь дней назад Кристина приехала в эту деревню. Руслан был уверен, что сестра ехала именно к Алине. Больше не к кому. Наверняка тот ночной собеседник, о котором говорила подруга по общежитию, – кто-то из бывших клиентов ведьмы. И этот кто-то рассказал сестре о том, что в деревне у черта на куличках живет целительница. Крис была бы не Крис, если б промедлила хоть на день. Выспросив все, что можно, она быстро собрала вещи и отправилась в Воробьиную автостопом. По пути сестра поймала машину участкового… Но так и не доехала до дома, в котором теперь гостил Руслан.
Семь дней Кристина не выходит на связь. Даже если предположить, что ее арестовали за спрятанные в рюкзаке наркотики, то за прошедшую неделю ей все равно хоть раз, но дали бы позвонить. Просто чтобы соблюсти формальности.
«Черт, черт, черт! – Руслан сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. – Какого дьявола ты снова поехала одна?! Я же просил! Господи, Крис, я же столько раз просил!»
Он зачерпнул ковшом из бочки и поддал еще пару. Спустя минуту понял, что переборщил. Спрыгнув с полка, набрал полный таз холодной воды, закрыл глаза, выдохнул…
– Ух, мать его!
Ледяная вода прокатилась по телу, возвращая к жизни.
Парень открыл глаза и увидел, что в бане он уже не один.
У двери, окутанная паром, стояла обнаженная хозяйка дома.
– Не пугайся, – сказала она. – Муж не узнает.
Она шагнула вперед, и Руслан на мгновение потерял дар речи. Заколдованный, он смотрел, как в тусклом свете лампочки блестит гладкая раскрасневшаяся кожа Алины. Как потемнели ее густые взмокшие волосы, что падали на плечи и огибали, оставляя неприкрытыми, груди. Взгляд Руслана скользнул вниз – по плоскому животу, на котором выступили капли пота, – к темным вьющимся волоскам.
Ведьма заметила взгляд Руслана. Улыбнулась краешками губ и сделала еще шаг, оказавшись рядом. От ее кожи пахло молоком, хвоей и черной смородиной.
– Что ты делаешь? – спросил Руслан и тут же понял, что сморозил глупость.
– А сам как думаешь?
– Это… неправильно.
Ведьма опустила взгляд. Усмехнулась:
– Твое тело думает иначе.
Она медленно подняла руку. Провела пальцами по его мокрой шее. Царапнула плечо ногтями.
Руслан почувствовал, как холодок в животе превращается в сладость. Тело взбунтовалось, пульс забился в висках, сгоняя всю кровь вниз – от головы к поясу.
– Молодой, сильный… – заговаривала ведьма. – Кровь у тебя горячая. Густая.
Она провела ладонью по его торсу. Опустилась к паху. Затем снова подняла руку выше:
– И сердце такое громкое. Не тяжело ему?
– Почему должно быть тяжело?
Ведьма глянула на Руслана, будто прошив насквозь. Отблески огня плясали в ее цыганских глазах.
– Руки зарей испачканы. Темная кровь. Родная кровь…
Руслан шагнул назад.
– Откуда… – прохрипел он.
– Оттуда. Не тяжело нести грех, черногрудый?
В ушах зазвенело, словно по голове ударили обухом. Руслан выставил вперед ладони, оттолкнул от себя ведьму. Та лишь засмеялась – громко, заливисто.
– Не бойся, черногрудый. Не расскажу никому. Только мы с тобой знать будем. Мы да сестра твоя, из-за которой ты родного отца убил.
Руслан почувствовал, как реальность распадается на мелкие кусочки – то ли от жара, то ли от слов ведьмы. В тусклом свете хозяйка дома больше не казалась ему обычной женщиной. Господи, как он мог вообще подумать, что перед ним человек? Черты лица ведьмы преобразились – стали моложе, острее, морщины на коже разгладились. Длинные ногти на ладонях изгибались, будто звериные когти. Волосы вились змеями.
– Я много тебе расскажу, черногрудый. Многое поведаю. Ищешь ты близняшку, только сам не найдешь. В беде твоя сестра. Грех ее тянет. Тот же, что и тебя.
– Что с ней? Где она?!
Ведьма поморщилась. Погрозила пальцем:
– Не кричи, черногрудый. Криком правды не добьешься. Твою сестру видела во сне. У нее на руке та же метка, что и у тебя. Кровь на ее ладонях. Вы убивали вместе за то, что он надругался над ней. Правда?
Руслан не мог больше говорить. Не мог шевелиться. Окаменев, он смотрел, как хозяйка дома подходит ближе, как касается пальцем его груди, как ведет ногтем вниз…
– Кто кровь пролил, тот себя крови отдал, – говорила ведьма, опускаясь на колени. – Кто семя осквернил, тот от семени и сгинет. Так случилось с вашим отцом. Проливший семя погиб от семени.
Влажные губы коснулись живота. Заскользили вниз. Парень сделал шаг назад, но уперся спиной о полок. Ведьма обхватила ноги Руслана руками. Впилась ногтями в бедра. А затем прижалась головой вплотную, уткнувшись в пах носом.
Руслан закрыл глаза и застонал. Мысли растеклись. Не в силах сдерживаться, Руслан взял ведьму за волосы. Прижал еще сильнее.
Огонь в печи гудел все громче. Вода кипела. Перед глазами летали темные мушки. Ведьма скользила языком, губами, гладила ладонью. Руслан разжал руку и увидел, как Алина встает с колен и вытирает подбородок.
– Лечь, – сказала она.
Руслан подчинился.
Хозяйка дома села сверху, откинула голову назад и застонала, задвигав скользкими бедрами. Она скользила так искусно, будто и вправду каждую ночь занималась этим с дьяволом. Руслан зарычал. Острые ногти царапали ему грудь, раздирая кожу до крови. В голове шумело. Горячий воздух обжигал легкие. По телу прошла волна из сладости и боли – от головы до пояса.
Затем перед глазами вспыхнуло. Руслан услышал, как из гудевшего в печи пламени донесся шелест, скрежет, писк.
Ведьма заскулила, задрожала словно осиновый лист. Прижавшись к Руслану грудью, она перекатилась на спину, закатила глаза, выгнулась вперед.
Казалось, будто в нее вселился бес. Изогнувшись, ведьма царапала ногтями доски, хрипела, шевелила губами
А затем заговорила. Низким грудным голосом:
– Кровь… Невинная кровь… Горячо… Ей горячо… Бежит… Черногрудый ищет…
Руслан встал и отступил к дверям бани.
В ужасе он наблюдал, как колдовство корежит ведьму. Как она выхаркивает из себя слова вперемешку с кровью:
– Черногрудый рядом… Невинная рядом… В муке найдет… Кровь в муке спрятана…
Огонь загудел громче – и дверцу печи сорвало. Из пламени ринулись птицы. Десятки птиц.
Черногрудые воробьи заполнили баню, зачирикали, захлопали крыльями. Вылетая из огня, они бились под потолком, а затем опускались и пили кровь изо рта ведьмы. Они облепили ее изогнувшееся тело, словно мошка открытую рану.
Руслан понял, что сходит с ума.
«К черту! – закричал он мысленно. – К черту тебя, Бакстиха!»
Он хотел крикнуть это вслух, но голос пропал от ужаса. Захрипев, Руслан выбежал голый из бани. Помчался в дом, чтобы забрать вещи. По пути зацепился за что-то в темноте и растянулся на деревянном тротуаре. Чуть не разбил голову о крыльцо.
Чувствуя, как деревенеют мышцы от страха, он тут же вскочил. Пулей залетел в дом, натянул первые попавшиеся вещи и, схватив рюкзак, выбежал обратно во двор.
Из раскрытой двери предбанника в небо летели птицы. Сотни птиц. Руслан поднял голову и увидел, что воробьи летят еще и из печной трубы.
«Откуда они берутся? Господи, что за дьявольщина?!»
Он побежал к калитке. Услышал позади рычание. Обернулся.
Желтые глаза смотрели ему вслед. Огромный пес медленно поднимался на задние лапы. Даже не по-козлиному. По-человечьи. Острые уши – будто два рога. Хвост, танцующий черной змеей.
Руслан выбежал за двор, толкнув калитку плечом. Он побежал по безлюдной деревне не оглядываясь.
В небе сиял убывающий месяц.
Не помня себя Руслан добежал до нижней улицы, и оставил позади еще метров двести, прежде чем понял, что в панике забыл обуться. Свернув с дороги, он спрятался в кустах черемухи, припал к земле и начал вслушиваться в тишину.
«Кажется, никого».
Пока он несся, ему мерещилось, будто за ним гонятся черти. Будто черный пес бежит по темной улице на задних лапах. Но теперь, вглядываясь в ночную дымку, Руслан не видел никого.
Отдышавшись, он посмотрел на исцарапанные ступни. Поморщился, заметив пару заноз. Вспомнив, что в рюкзаке лежат запасные кеды, осторожно расстегнул молнию и начал рыться в вещах.
Целлофановый пакет предательски зашуршал. Руслан вскинул голову, осмотрелся. На секунду ему показалось, что в небе мелькнула птица.
«Больше туда ни ногой, мать ее. Нужно было слушать того алкаша».
Натянув носки, Руслан обулся и зашнуровал кеды. Страх чуть отступил.
«Просто забудь… забудь… Нужно искать дальше».
Руслан несколько раз зажмурился. Тряхнул головой.
«Эта Бакстиха говорила про муку. И в том сне Кристина сидела в амбаре, спрятавшись за мешками. Значит, надо залезть внутрь. Может, ее там держат?»
Бросив рюкзак в кустах, он решил, что вернется за вещами позже. Если и лезть в чужой двор, то налегке. Оглядевшись по сторонам, Руслан вышел обратно на дорогу и, стараясь держаться тени, быстро оказался у дома участкового.
Свет в окне не горел.
Недолго думая, парень прыгнул, зацепился руками за забор и, подтянувшись, перекинул сначала одну ногу, а затем и вторую.
«Отлично. Теперь нужно осмотреться».
Первое, что бросилось в глаза, – это прямоугольник жухлой травы прямо за воротами. Видимо, здесь участковый ставил машину. Руслан подошел ближе. На земле темнело пятно от подтекающего масла.
Затем парень огляделся получше. Увидел старую покосившуюся сараюшку. Колодец. Тротуар уходил за дом – судя по всему, там был вход.
Не наступая на доски, Руслан тихо прошел по траве за угол и увидел крыльцо. Облегченно выдохнул. На входной двери висел замок, значит, участковый до сих пор на выезде.
В следующую секунду Руслан понял, что мог бы догадаться и раньше. «Машины-то нет. Балбес!» Мысли путались в суете. Перед глазами до сих пор стояла картина из бани.
«Не до этого сейчас. К дьяволу ведьму. Нужно искать следы Крис».
Он решил заглянуть в сарайчик. Потянул на себя скрипучую дверь. Внутри валялись поломанные грабли, автомобильные детали и прочий хлам. Ничего интересного. Выйдя обратно во двор, Руслан увидел лестницу, ведущую на крышу амбара.
Мелькнул в памяти сон. «В крыше должна быть дыра. А если нет, всегда можно оторвать пару досок».
Он подошел ближе и оценил, насколько крепки перекладины. Выдержат ли? Дернул пару раз рукой. Должны выдержать. Перекрестившись, Руслан полез вверх по хлипкой лестнице.
Поднявшись на крышу амбара, он невольно присвистнул. Вид отсюда открывался как на открытке. Спящая деревня, тайга, Млечный Путь, месяц. «Словно в страшной сказке», – подумал Руслан.
Дыру в крыше он заметил сразу. Широкое темное отверстие, будто пробитое упавшей с неба звездой. Подойдя ближе, парень глянул внутрь и увидел деревянную балку.
«Удобно, мать его».
Упершись руками, он медленно опустился в проем и нащупал ногами брус. Затем медленно отпустил руки. Пригнулся. И оказался под крышей амбара.
Глаза быстро привыкли к темноте. На секунду Руслан обомлел, когда понял, что внутри все выглядит точно так же, как в сновидении. Высокие деревянные столбы. Мешки с мукой. Пыль, подсвеченная лунным сиянием.
Аккуратно, упираясь ладонями в крышу, Руслан прошел по брусу до ближайшего столба. Затем обхватил его и, словно дикарь по пальме, спустился вниз.
«Ну а теперь ищи. Не зря же ты сюда лез».
Долго плутать не пришлось. Руслан просто встал у ворот и по памяти прикинул место, где пряталась Кристина. Он подошел к тем самым мешкам. Увидел кровь.
Целую лужу запекшейся крови.
В глазах потемнело. «Крис… Нет, пожалуйста. Крис…»
Кровь была на полу, на мешках, на досках. Выглядело все так, будто здесь забивали свинью. Руслан поднял взгляд, и увидел темные брызги на столбе – метрах в двух от пола.
«Что ты с ней сделал, тварь. Что ты с ней сделал…»
В темных разводах что-то лежало. Что-то светлое.
Руслан наклонился и чуть не закричал во весь голос, когда понял, что это клок светлых волос. Срезанных волос. Окровавленных.
– Нет… нет. Крис… Я его убью.
За дверьми амбара мелькнула черная тень.
Руслан поднялся. Присмотрелся к просветам в досках.
«Он здесь? Когда успел? Машина же не подъезжала».
Послышался металлический скрежет и звук упавшего на землю замка. Дверь со скрипом открылась.
– Нашел, что искал, черногрудый? Хватит прятаться, выходи.
Ведьма стояла в лунном свете, одетая в свой сарафан.
Руслан помедлил немного. А затем шагнул на свет.
– Ты… Как…
– Говорила же, что помогу. Я увидела, что здесь случилось. А ты поступил нехорошо, бросил меня птицам, – она покачала головой. – Ну да Бог тебе судья. Пойдем. Нужно позвонить, куда следует.
Руслан стоял на месте. Ему было страшно подходить к Бакстихе.
– Пойдем, чего встал как вкопанный?
– Как ты открыла замок?
Ведьма тихо засмеялась:
– Думаешь, ржавые железки для меня преграда? Ты же сам видел.
Гнев, застилающий глаза еще секунду назад, вдруг исчез, а на его место пришел липкий, холодный ужас, что медленно расползался под сердцем. Руслан чувствовал, что весь силуэт ведьмы будто вышит из темноты – из гадкой дьявольской сути.
– Пойдем, говорю. Пока нас не заметили. У тебя на телефоне Сеть не ловит. Позвоним с моего.
Руслан оглянулся на кровавое пятно. Сглотнул вставший в горле ком.
– Хорошо, – тихо сказал парень. – Пойдем.
Он медленно вышел на улицу. Ведьма играючи закрыла огромную дверь амбара – слегка коснувшись ее одной рукой.
«Откуда в ней столько силы? – подумал Руслан. – Не может у человека быть такой силы».
Они пошли по деревне. Руслан впереди. Ведьма сзади. Казалось, что она улыбается ему в спину.
Руслан оглянулся. Ведьма шла как обычно, даже не глядя на него.
– Что? – спросила она.
– Ничего. Показалось.
Он вновь уставился на дорогу. И тут же услышал за спиной гадкое старушечье хихиканье. По позвоночнику пробежал холод.
Руслан чуть замедлился, чтобы пропустить Бакстиху вперед. Ведьма замедлилась тоже.
Он вновь оглянулся и спросил у ведьмы:
– Зачем звонить в полицию? Он же сам мент.
– А что ты предлагаешь? – ухмыльнулась та. – Самосуд? Как с отцом?
Руслан отвернулся.
Словно две тени, ступая по спящей деревне, они дошли до перекрестка. Поднялись на верхнюю улицу. Изба Бакстихи была отсюда уже видна. Черная, будто выросшая из земли, стояла на краю леса.
«Зачем я иду? У меня ведь там даже вещей нет, все в кустах лежит».
Руслан вдруг вспомнил слова рыжебородого. Тот мужик ведь прятался в тех же кустах черемухи…
Ведьма позади шаркала ногами, кряхтела. Когда Руслан оборачивался, то видел обычную женщину. Но стоило отвести взгляд, как тут же казалось, что за ним плетется старуха. Не выдержав, он вытащил сигарету и, сделав вид, что не может прикурить, остановился. Пропустил ведьму вперед.
Но стоило на секунду потерять ее из виду, как она вновь оказалась за спиной.
«Сука… Старая сука. Ты же нечистая, черт бы тебя разодрал! Ты ведь и есть ведьма самая настоящая».
Они подошли к избе. Руслан потянул калитку и вновь пропустил Бакстиху вперед. Та улыбнулась и прошла во двор. Руслан вошел следом.
Пса не было.
– А где твой кобель?
– В тайгу сорвался, – ответила ведьма. – Приревновал.
Руслан сделал пару шагов, и его обдало холодом, когда он вдруг понял, про кого говорит Бакстиха.
«Муж внутрь не ходит».
Он ведь не видел в доме ни одной мужской вещи.
На еле передвигающихся ногах Руслан подошел к крыльцу.
– Осторожнее. Доска сломана.
Взгляд скользнул по щепкам, торчавшим из тротуара. То самое место, где Руслан едва не разбил голову, выбегая голый из бани.
Когда они вошли в дом, он уже все понимал. Понимал, кого именно видел рыжебородый той ночью. Понимал, потому что и сам перепутал ведьму с Кристиной. Там в лесу. Когда она вышла из-за пригорка с корзинкой.
Горячо. Ей горячо.
Они вошли в дом.
– Сейчас, телефон найду. Подожди на кухне.
Не включая свет, ведьма скользнула в дальнюю комнату. Руслан шагнул влево. Отыскал взглядом нож. Тот самый – огромный, которым можно насквозь проткнуть человека.
Взяв нож за рукоять, Руслан поднял его со стола, стараясь сделать это как можно аккуратнее, чтобы металл, не дай бог, не царапнул столешницу. Затем присел на корточки. Тихо достал корзинку. Отбросил в сторону красную тряпку.
Корзина была битком забита пухом и воробьиными перьями.
Руслан сунул руку и начал выгребать все наружу. Пальцы почувствовали что-то липкое. Засохшее, но липкое.
Под пухом мелькнула желтая ткань.
Куртка Кристины.
«Бакстиха врала мне. Все это время врала. Сестра была здесь. Участковый ни при чем».
Крепко сжав нож, Руслан вышел в коридор и прошагал в дальнюю комнату. Отдернул занавеску…
И обомлел.
В комнате, залитой лунным светом, сгорбленная старуха рвала на себе сарафан. Разрывала ткань когтями, грызла зубами швы. Услышав Руслана, она обернулась. Оскалилась.
– Не тяжело, черногрудый? – спросила она все тем же молодым голосом. И посмотрела на парня черными глазами.
Не своими. Молодыми. Украденными.
Руслан отшагнул назад. Отшагнул инстинктивно, хоть и знал, что так делать нельзя.
– Где моя сестра? Что ты сделала, сука?
Ведьма погрозила ему когтистым пальцем.
– Кто кровь прольет, тот крови себя отдаст. Сестра твоя в заре испачкалась. Нашей стала. Черногрудой.
Руслан хотел ударить ведьму, опрокинуть, запинать до смерти. Но вдруг почувствовал, как ногу рвет болью. Раны раскрылись.
– Кровь невинная. Сладкая кровь. В муке спрятана. Рядом она.
Нож выскользнул из ладони. Из живота подступила к горлу тошнота.
– Сладкая кровь… сладкая… в муке.
Руслан упал на колени. Его вырвало.
Он вспомнил, чем его кормила ведьма.
– Ты тоже наш, черногрудый. Теперь целиком наш. Сам сюда пришел со своими грехами. Сам отдался. Кто семя прольет, тот от семени сгибнет. А наше семя великое. Нашему семени имя – тьма.
В темном углу комнаты загорелись, словно два уголька, уже знакомые желтые глаза. Руслан наконец различил силуэт того, кто сидел там все время. Два острых рога. Хвост, танцующий черной змеей.
И белый клок шерсти на боку.
– Сестру свою ты съел со мной. А тебя муж есть будет. Что останется, дети доклюют. Они вперед не полезут. Они терпеливые. Приученные.
Из угла комнаты вышел огромный пес. Медленно ступая по половицам, приблизился и остановился перед Русланом. Оскалил пасть, с которой на пол тянулась слюна.
Руслан дернулся к ножу, но не успел. Зубы вцепились в раненую ногу, потащили через всю комнату.
Крик.
Боль.
Хохот ведьмы.
В зашторенные окна долбили с улицы. Руслан знал: это рвутся черногрудые птицы. Они хотят крови. С самого утра они хотят его крови. Но им придется подождать, пока закончит отец.
Зубы терзали Руслана. Рвали на части. Он попытался вновь дотянуться до ножа, но тут что-то хрустнуло в спине. По позвоночнику прокатился холод.
Ноги были больше не нужны.
– Терпи, – донесся голос ведьмы издалека. – Знаю, что больно. Будет еще больнее, но ты терпи. Еще увидишь свою сестру. Еще полетаешь с ней. Вас, черногрудых, много. Обо всех позабочусь.
Проваливаясь в темноту, Руслан чувствовал, как холод в спине превращается в жар. Как горят его легкие, раздираемые обжигающим воздухом.
«Горячо… – подумал он. – Как же горячо».
«Кажется, никого».
Пока он несся, ему мерещилось, будто за ним гонятся черти. Будто черный пес бежит по темной улице на задних лапах. Но теперь, вглядываясь в ночную дымку, Руслан не видел никого.
Отдышавшись, он посмотрел на исцарапанные ступни. Поморщился, заметив пару заноз. Вспомнив, что в рюкзаке лежат запасные кеды, осторожно расстегнул молнию и начал рыться в вещах.
Целлофановый пакет предательски зашуршал. Руслан вскинул голову, осмотрелся. На секунду ему показалось, что в небе мелькнула птица.
«Больше туда ни ногой, мать ее. Нужно было слушать того алкаша».
Натянув носки, Руслан обулся и зашнуровал кеды. Страх чуть отступил.
«Просто забудь… забудь… Нужно искать дальше».
Руслан несколько раз зажмурился. Тряхнул головой.
«Эта Бакстиха говорила про муку. И в том сне Кристина сидела в амбаре, спрятавшись за мешками. Значит, надо залезть внутрь. Может, ее там держат?»
Бросив рюкзак в кустах, он решил, что вернется за вещами позже. Если и лезть в чужой двор, то налегке. Оглядевшись по сторонам, Руслан вышел обратно на дорогу и, стараясь держаться тени, быстро оказался у дома участкового.
Свет в окне не горел.
Недолго думая, парень прыгнул, зацепился руками за забор и, подтянувшись, перекинул сначала одну ногу, а затем и вторую.
«Отлично. Теперь нужно осмотреться».
Первое, что бросилось в глаза, – это прямоугольник жухлой травы прямо за воротами. Видимо, здесь участковый ставил машину. Руслан подошел ближе. На земле темнело пятно от подтекающего масла.
Затем парень огляделся получше. Увидел старую покосившуюся сараюшку. Колодец. Тротуар уходил за дом – судя по всему, там был вход.
Не наступая на доски, Руслан тихо прошел по траве за угол и увидел крыльцо. Облегченно выдохнул. На входной двери висел замок, значит, участковый до сих пор на выезде.
В следующую секунду Руслан понял, что мог бы догадаться и раньше. «Машины-то нет. Балбес!» Мысли путались в суете. Перед глазами до сих пор стояла картина из бани.
«Не до этого сейчас. К дьяволу ведьму. Нужно искать следы Крис».
Он решил заглянуть в сарайчик. Потянул на себя скрипучую дверь. Внутри валялись поломанные грабли, автомобильные детали и прочий хлам. Ничего интересного. Выйдя обратно во двор, Руслан увидел лестницу, ведущую на крышу амбара.
Мелькнул в памяти сон. «В крыше должна быть дыра. А если нет, всегда можно оторвать пару досок».
Он подошел ближе и оценил, насколько крепки перекладины. Выдержат ли? Дернул пару раз рукой. Должны выдержать. Перекрестившись, Руслан полез вверх по хлипкой лестнице.
Поднявшись на крышу амбара, он невольно присвистнул. Вид отсюда открывался как на открытке. Спящая деревня, тайга, Млечный Путь, месяц. «Словно в страшной сказке», – подумал Руслан.
Дыру в крыше он заметил сразу. Широкое темное отверстие, будто пробитое упавшей с неба звездой. Подойдя ближе, парень глянул внутрь и увидел деревянную балку.
«Удобно, мать его».
Упершись руками, он медленно опустился в проем и нащупал ногами брус. Затем медленно отпустил руки. Пригнулся. И оказался под крышей амбара.
Глаза быстро привыкли к темноте. На секунду Руслан обомлел, когда понял, что внутри все выглядит точно так же, как в сновидении. Высокие деревянные столбы. Мешки с мукой. Пыль, подсвеченная лунным сиянием.
Аккуратно, упираясь ладонями в крышу, Руслан прошел по брусу до ближайшего столба. Затем обхватил его и, словно дикарь по пальме, спустился вниз.
«Ну а теперь ищи. Не зря же ты сюда лез».
Долго плутать не пришлось. Руслан просто встал у ворот и по памяти прикинул место, где пряталась Кристина. Он подошел к тем самым мешкам. Увидел кровь.
Целую лужу запекшейся крови.
В глазах потемнело. «Крис… Нет, пожалуйста. Крис…»
Кровь была на полу, на мешках, на досках. Выглядело все так, будто здесь забивали свинью. Руслан поднял взгляд, и увидел темные брызги на столбе – метрах в двух от пола.
«Что ты с ней сделал, тварь. Что ты с ней сделал…»
В темных разводах что-то лежало. Что-то светлое.
Руслан наклонился и чуть не закричал во весь голос, когда понял, что это клок светлых волос. Срезанных волос. Окровавленных.
– Нет… нет. Крис… Я его убью.
За дверьми амбара мелькнула черная тень.
Руслан поднялся. Присмотрелся к просветам в досках.
«Он здесь? Когда успел? Машина же не подъезжала».
Послышался металлический скрежет и звук упавшего на землю замка. Дверь со скрипом открылась.
– Нашел, что искал, черногрудый? Хватит прятаться, выходи.
Ведьма стояла в лунном свете, одетая в свой сарафан.
Руслан помедлил немного. А затем шагнул на свет.
– Ты… Как…
– Говорила же, что помогу. Я увидела, что здесь случилось. А ты поступил нехорошо, бросил меня птицам, – она покачала головой. – Ну да Бог тебе судья. Пойдем. Нужно позвонить, куда следует.
Руслан стоял на месте. Ему было страшно подходить к Бакстихе.
– Пойдем, чего встал как вкопанный?
– Как ты открыла замок?
Ведьма тихо засмеялась:
– Думаешь, ржавые железки для меня преграда? Ты же сам видел.
Гнев, застилающий глаза еще секунду назад, вдруг исчез, а на его место пришел липкий, холодный ужас, что медленно расползался под сердцем. Руслан чувствовал, что весь силуэт ведьмы будто вышит из темноты – из гадкой дьявольской сути.
– Пойдем, говорю. Пока нас не заметили. У тебя на телефоне Сеть не ловит. Позвоним с моего.
Руслан оглянулся на кровавое пятно. Сглотнул вставший в горле ком.
– Хорошо, – тихо сказал парень. – Пойдем.
Он медленно вышел на улицу. Ведьма играючи закрыла огромную дверь амбара – слегка коснувшись ее одной рукой.
«Откуда в ней столько силы? – подумал Руслан. – Не может у человека быть такой силы».
Они пошли по деревне. Руслан впереди. Ведьма сзади. Казалось, что она улыбается ему в спину.
Руслан оглянулся. Ведьма шла как обычно, даже не глядя на него.
– Что? – спросила она.
– Ничего. Показалось.
Он вновь уставился на дорогу. И тут же услышал за спиной гадкое старушечье хихиканье. По позвоночнику пробежал холод.
Руслан чуть замедлился, чтобы пропустить Бакстиху вперед. Ведьма замедлилась тоже.
Он вновь оглянулся и спросил у ведьмы:
– Зачем звонить в полицию? Он же сам мент.
– А что ты предлагаешь? – ухмыльнулась та. – Самосуд? Как с отцом?
Руслан отвернулся.
Словно две тени, ступая по спящей деревне, они дошли до перекрестка. Поднялись на верхнюю улицу. Изба Бакстихи была отсюда уже видна. Черная, будто выросшая из земли, стояла на краю леса.
«Зачем я иду? У меня ведь там даже вещей нет, все в кустах лежит».
Руслан вдруг вспомнил слова рыжебородого. Тот мужик ведь прятался в тех же кустах черемухи…
Ведьма позади шаркала ногами, кряхтела. Когда Руслан оборачивался, то видел обычную женщину. Но стоило отвести взгляд, как тут же казалось, что за ним плетется старуха. Не выдержав, он вытащил сигарету и, сделав вид, что не может прикурить, остановился. Пропустил ведьму вперед.
Но стоило на секунду потерять ее из виду, как она вновь оказалась за спиной.
«Сука… Старая сука. Ты же нечистая, черт бы тебя разодрал! Ты ведь и есть ведьма самая настоящая».
Они подошли к избе. Руслан потянул калитку и вновь пропустил Бакстиху вперед. Та улыбнулась и прошла во двор. Руслан вошел следом.
Пса не было.
– А где твой кобель?
– В тайгу сорвался, – ответила ведьма. – Приревновал.
Руслан сделал пару шагов, и его обдало холодом, когда он вдруг понял, про кого говорит Бакстиха.
«Муж внутрь не ходит».
Он ведь не видел в доме ни одной мужской вещи.
На еле передвигающихся ногах Руслан подошел к крыльцу.
– Осторожнее. Доска сломана.
Взгляд скользнул по щепкам, торчавшим из тротуара. То самое место, где Руслан едва не разбил голову, выбегая голый из бани.
Когда они вошли в дом, он уже все понимал. Понимал, кого именно видел рыжебородый той ночью. Понимал, потому что и сам перепутал ведьму с Кристиной. Там в лесу. Когда она вышла из-за пригорка с корзинкой.
Горячо. Ей горячо.
Они вошли в дом.
– Сейчас, телефон найду. Подожди на кухне.
Не включая свет, ведьма скользнула в дальнюю комнату. Руслан шагнул влево. Отыскал взглядом нож. Тот самый – огромный, которым можно насквозь проткнуть человека.
Взяв нож за рукоять, Руслан поднял его со стола, стараясь сделать это как можно аккуратнее, чтобы металл, не дай бог, не царапнул столешницу. Затем присел на корточки. Тихо достал корзинку. Отбросил в сторону красную тряпку.
Корзина была битком забита пухом и воробьиными перьями.
Руслан сунул руку и начал выгребать все наружу. Пальцы почувствовали что-то липкое. Засохшее, но липкое.
Под пухом мелькнула желтая ткань.
Куртка Кристины.
«Бакстиха врала мне. Все это время врала. Сестра была здесь. Участковый ни при чем».
Крепко сжав нож, Руслан вышел в коридор и прошагал в дальнюю комнату. Отдернул занавеску…
И обомлел.
В комнате, залитой лунным светом, сгорбленная старуха рвала на себе сарафан. Разрывала ткань когтями, грызла зубами швы. Услышав Руслана, она обернулась. Оскалилась.
– Не тяжело, черногрудый? – спросила она все тем же молодым голосом. И посмотрела на парня черными глазами.
Не своими. Молодыми. Украденными.
Руслан отшагнул назад. Отшагнул инстинктивно, хоть и знал, что так делать нельзя.
– Где моя сестра? Что ты сделала, сука?
Ведьма погрозила ему когтистым пальцем.
– Кто кровь прольет, тот крови себя отдаст. Сестра твоя в заре испачкалась. Нашей стала. Черногрудой.
Руслан хотел ударить ведьму, опрокинуть, запинать до смерти. Но вдруг почувствовал, как ногу рвет болью. Раны раскрылись.
– Кровь невинная. Сладкая кровь. В муке спрятана. Рядом она.
Нож выскользнул из ладони. Из живота подступила к горлу тошнота.
– Сладкая кровь… сладкая… в муке.
Руслан упал на колени. Его вырвало.
Он вспомнил, чем его кормила ведьма.
– Ты тоже наш, черногрудый. Теперь целиком наш. Сам сюда пришел со своими грехами. Сам отдался. Кто семя прольет, тот от семени сгибнет. А наше семя великое. Нашему семени имя – тьма.
В темном углу комнаты загорелись, словно два уголька, уже знакомые желтые глаза. Руслан наконец различил силуэт того, кто сидел там все время. Два острых рога. Хвост, танцующий черной змеей.
И белый клок шерсти на боку.
– Сестру свою ты съел со мной. А тебя муж есть будет. Что останется, дети доклюют. Они вперед не полезут. Они терпеливые. Приученные.
Из угла комнаты вышел огромный пес. Медленно ступая по половицам, приблизился и остановился перед Русланом. Оскалил пасть, с которой на пол тянулась слюна.
Руслан дернулся к ножу, но не успел. Зубы вцепились в раненую ногу, потащили через всю комнату.
Крик.
Боль.
Хохот ведьмы.
В зашторенные окна долбили с улицы. Руслан знал: это рвутся черногрудые птицы. Они хотят крови. С самого утра они хотят его крови. Но им придется подождать, пока закончит отец.
Зубы терзали Руслана. Рвали на части. Он попытался вновь дотянуться до ножа, но тут что-то хрустнуло в спине. По позвоночнику прокатился холод.
Ноги были больше не нужны.
– Терпи, – донесся голос ведьмы издалека. – Знаю, что больно. Будет еще больнее, но ты терпи. Еще увидишь свою сестру. Еще полетаешь с ней. Вас, черногрудых, много. Обо всех позабочусь.
Проваливаясь в темноту, Руслан чувствовал, как холод в спине превращается в жар. Как горят его легкие, раздираемые обжигающим воздухом.
«Горячо… – подумал он. – Как же горячо».